ЭНЕРГОМАШИНОСТРОЕНИЕ

«Китайская угроза не велика»

России не хватает мощностей собственных энергомашиностроительных компаний, а потому увеличение импортных поставо кэнергетического оборудования в ближайшие годы неизбежно, считает аналитик компании «Брокеркредитсервис» Севастьян Козицын.

Михаил Сидоров

Севастьян Козицын: Действительно, сейчас, когда в России необходимо модернизировать и заменить массу устаревших мощностей, а также активно строить новые, наши производители не могут удовлетворить все потребности энергетиков в оборудовании. Раньше у нас в стране действовало негласное правило не пускать иностранцев на рынок энергомашиностроения— до 2010 года. Исключение составляли лишь те компании, которые действуют в альянсе с российскими производителями. Например, Siemens длямодернизации некоторых наших энергоблоков поставляет турбины, а «Силовые машины» выполняют основныеработы. Точно так же на российских тендерах выступают «ЭМАльянс» и Alstom. Но для компаний, рвавшихся на наш рынок самостоятельно, вход, по сути, был закрыт.

Сейчас же ситуация меняется, иуже появились первые сигналы. Например, начала применяться такая схема. Тендер на поставку энергооборудования или строительство ТЭС выигрывает российское предприятие, а непосредственно выполняет заказ — зарубежная компания, в качестве субподрядчика. Так, осенью прошлого года на тендере построительству двух угольных энергоблоков в ОГК2 выиграло российское ЗАО «Кварц — Тюмень», малоизвестная инжиниринговая компания. Но основным поставщиком оборудования (котлов, турбин, генераторов) была назначена китайская корпорация — Харбинский завод по производству турбин, который ни в каких альянсах с российскими компаниями не состоит.

- Насколько качественно оборудование китайского производства?

С. К.: Китайцы уступают в качестве российским производителям. Во всяком случае, сегодня. Широко распространено мнение, что китайские компании способны в короткие сроки существенно повысить качество — до мирового уровня. Но в сфере энергетического машиностроения этого пока не произошло. Хотя по ценам наши машиностроители проигрывают китайским — на 10–15 процентов. Стоит ли ради этого покупать менее качественное энергетическое оборудование — большой вопрос. Разница, в конце концов, не такая уж существенная. Другое дело, что оборудование западного производства стоит на 20–30 процентов дороже российского. Вот это уже существенно. Но в отличие от китайской западная техника имеет и более высокий КПД, чем отечественные образцы.

- С учетом вышесказанного, насколько серьезна «китайская угроза» длянашего энергомашиностроения?

С. К.: Сейчас с высокой степенью вероятности можно утверждать лишь то, что в скором времени китайских производителей на нашем рынке станет больше и они будут участвовать в тендерах наравне с российскими компаниями. И пока мы не видим, чтобы наше государство беспокоилось об этом, как-либо защищая отечественных производителей. Такое положение дел — следствие того, о чем мы уже говорили: нам не хватает возможностей своих собственных предприятий для запланированной масштабной модернизации энергомощностей. Сейчас российские предприятия полностью загружены и резервов у них нет. Например, «Красному котельщику», чтобы существенно нарастить объем производства, нужно строить новую производственную площадку. Очевидно, что наша отрасль перестанет справляться с внутренними заказами не в какой-то неопределенной перспективе, а в ближайшие года два. Поэтому какие-то заказы — точечные — будут отдаваться иностранцам, включая китайские корпорации.

Но нужно понимать, что если речь идет не о строительстве новых блоков в России, а о модернизации старых, то многие наши блоки, как и в других странах, уникальны по конфигурации, по определенным техническим параметрам и так далее. И установить в таком блоке иностранное оборудование, включая китайское, просто невозможно. Следовательно, у наших компаний существует резерв по заказам.

Поэтому не думаю, что пресловутая «китайская угроза» велика. У Китая у самого громадный внутренний рынок, который тоже сильно нуждается в поставках энергетического оборудования. В условиях растущей экономики вКитае, так же как и в России, растет потребность в энергомощностях. Тем более в нашей стране на порядок выше уровень электрификации: в абсолютном большинстве населенных пунктову нас все-таки электричество есть. А в Китае масса сельских районов живет без света.

Так что если китайские энергомашиностроители и пытаются куда-то что-то продать, то это делается для того, чтобы обозначить свое присутствие на рынке и показать свою продукцию. Это работа не на прибыль, а на перспективу, причем достаточно отдаленную. Сейчас речь, скорее, идет о перекрестном проникновении. Наши компании тоже хотят выйти на рынок Поднебесной. Например, мы строим в Китае атомные станции, велись переговоры и по поставкам обычного энергетического оборудования.

- Не очень понятно, почему в ситуации, когда целиком не удовлетворяется внутренний спрос, многие наши компании стремятся увеличить объемы экспорта? Да и в правительстве часто говорят о необходимости укреплять позиции российских компаний на зарубежных рынках.

С. К.: Почему наши компании не отказываются от экспорта? Не нужно забывать, что именно экспорт помог всем им выжить в 1990-х и в начале 2000-х годов. Тогда внутренних заказов просто не было. 80 процентов выручки наших энергомашкомпаний составляли экспортные поставки, а остальное — непрофильная деятельность. Они продавали свою продукцию практически во все страны, кроме развитых, — в Латинскую Америку, на Ближний Восток, в Индию, в Юго-Восточную Азию.

Например, «ЭМАльянс» поставлялоборудование для АЭС «Бушер» в Иране и долгое время жил фактическитолько за счет этого контракта. Очень много экспортных заказов было, да и сейчас есть, у «Силовых машин». Это и модернизация ТЭС «Шахид Монтазери» в том же Иране, и строительстворяда ТЭС в Индии — «Сипат», «Барх», и поставки оборудования на вьетнамские ГЭС — «Буон Куоп», «ПлэйКронг», «А Вуонг». Причем часто зарубежные контракты приносили «Силовым машинам» убытки: пока строится турбина, а это два–два с половиной года, дорожает металл, падает покупательская способность доллара, и в итоге — минус. И именно из-за экспорта компания уже который год работает с отрицательным результатом. Например, в прошлом году ее убытки составили около 3 миллиардов рублей. Но экспортные контракты были нужны концерну, чтобы поддерживать свои производства в рабочем состоянии, сохранить штат. Не отказываются «Силовые машины» работать на экспорт и сейчас. В концерне прекрасно понимают, что если не в нынешнем году, то вследующем предприятие все-таки выйдет в плюс за счет внутренних поставок, но при этом у него на перспективу останется «экспортная поляна». Выполняя зарубежные контракты, предприятие тем самым столбит перспективные рынки. А научиться работать по экспортным заказам с прибылью — дело наживное. Сегодня в портфелях российских компаний зарубежные заказы в среднем составляют 25–30 процентов. Думаю, сокращать эту долю не следует.

статья из журнала № 8-9 [27] Сентябрь-октябрь 2008