МЕДПРОМ

Иглотерапия в промышленных масштабах

Алексей Зайко
Рисунок Константина Батынкова

Отвоевать внутренний рынок у импорта российская медицинская промышленность сможет, когда закрепится на внешнем

Принято считать, что главной проблемой отечественного медпрома является засилье импорта, ослабление позиций отечественных производителей внутри страны. Закрепилась подобная точка зрения по двум причинам. Во-первых, это отчасти правда: по данным 2007 года, на долю импорта в денежном исчислении пришлось почти 57% всех продаж медицинских изделий на российском рынке. В натуральном выражении, правда, о доминировании импорта и речи нет: по оценке Всероссийского общественного совета медицинской промышленности, доля отечественных производителей в этой отрасли составляет в натуральном выражении 65-70% от всего объема обращающейся на рынке продукции. Во-вторых, потому что внешний рынок для большинства российских компаний вообще никой роли не играет — их там нет. Доля экспорта в общем производстве российских медицинских изделий составляет меньше 15%. Чтобы понять взаимосвязь между этими показателями, определяющими не только современный облик отрасли, но и ее будущее, следует хотя бы в общих чертах представлять глобальный рынок медицинских изделий.

Импортное «зло»

Согласно данным ВОЗ, среднегодовые темпы роста мирового рынка медицинского оборудования и приборов в последнем десятилетии ни разу не опускались ниже 10%, и к 2007 году общемировые затраты на приобретение медицинской техники достигли 240 млрд долларов (для сравнения: объем мирового рынка станкостроения оценивается примерно в 60 млрд долларов).

Львиная доля всех закупок приходится на самые высокоразвитые страны мира (см. график 1), они же являются ведущими производителями, только в США в этой отрасли занято более 411,4 тыс. человек. Базой для столь мощного перекоса служат сверхвысокие душевые затраты на здравоохранение и медицинское оборудование в частности. Так, в 2006 году США, Европейский союз и Япония истратили на медицинское оборудование 287, 250 и 273 долларов на душу населения соответственно. В остальном мире такие расходы в среднем составляют порядка 6 долларов на душу населения, а в странах Африки к югу от Сахары — 2,5 доллара. В этом ряду Россия, тратящая на медоборудование чуть более 20 долларов в год на человека, вполне может претендовать на роль середняка, тем более если сравнить показатели государств БРИК (см. графики 2, 3). Однако на фоне стран — лидеров списка, чьи компании не случайно задают тон и в мировой медицинской промышленности, отечественные расходы на медоборудование в расчете на душу населения отстают более чем на порядок. По оценкам экспертов, даже с учетом разницы в ценах (которая становится все меньше и меньше) реальный физический разрыв в количестве оборудования (не говоря о качестве) примерно восьмикратный.

Из вышеприведенных цифр можно сделать как минимум три важных для нашей темы вывода. Во-первых, мы колоссально отстали и по производству, и по использованию медоборудования. Во-вторых, основной актив отрасли — это быстрорастущий рынок, научный потенциал; технологические возможности тоже важны, но, если рынок не будет расти, они так и останутся невостребованными, что подтверждает отечественный опыт пореформенных лет. В-третьих, как свидетельствует, в свою очередь, опыт стран-лидеров, разработка, производство и практическое использование медицинской техники в медучреждениях теснейшим образом связаны между собой, точнее говоря, это две части единого процесса формирования медицинских технологий, и вытащить одно без другого не получится. По общему объему реализации на мировом рынке медизделий доминируют американские компании, на долю которых приходится около 70% продаж (см. таблицу 3).

На этом фоне проблема импорта выглядит на первый взгляд действительно ключевой. Мало того что у нас очень узкий рынок с точки зрения подушевых затрат, так еще и его рост эксплуатируется не отечественными, а зарубежными компаниями, отъедающими все большую долю в денежном выражении, что, естественно, лишает отечественные компании ресурсов, необходимых для ведения разработок, создания инновационных продуктов и расширения собственного производства. В общем, напрашивается вывод: импорт — главное зло и с ним надо бороться. Однако в этой, казалось бы, безупречной логике на самом деле есть ряд принципиальных изъянов. Первый и самый важный для каждого из нас заключается в том, что речь идет о технике и оборудовании, спасающем жизни людей. Если с высокими пошлинами на автомобили или самолеты еще можно мириться, то закрыть внутренний рынок от импортной медтехники — значит заведомо обречь тысячи людей на преждевременную смерть. (Оговоримся, что речь идет о добросовестном импорте, а не о серых поставках или демпинге, с этим бороться как раз нужно беспощадно.) В общем, на этом можно было бы завершить разговоры «о вреде импорта». С социальной и политической точки зрения отказ от импорта как вариант стимулирования отрасли очевидно неприемлем. И издержки протекционизма отнюдь не ограничиваются заботой о гражданах. Сильнее всего от подобного шага пострадала бы медицинская промышленность: оказавшись отрезанным от растущего мирового рынка медицинских технологий, российский медпром, в условиях объективной узости рынка внутреннего, лишился бы ключевого ресурса развития.

Парадокс глобализации

Бесперспективность подмены усилий по развитию отрасли борьбой с «импортным злом» хорошо осознают в Министерстве промышленности и торговли. «Российский рынок медицинских изделий катастрофически мал. В этой связи устойчиво работать на внутреннем рынке, тем более конкурировать на внешнем, российским компаниям очень трудно. Без выхода на внешний рынок, наращивания объемов реализации, наши компании никогда не смогут составить серьезную конкуренцию зарубежным производителям», — комментирует ситуацию начальник отдела медицинской промышленности департамента химико-технологического комплекса и биоинженерных технологий Минпромторга России Сергей Логачев. Что же касается импорта, то, по мнению Логачева, это лишь оборотная сторона медали проблемы узости внутреннего рынка. Наши ведущие медицинские центры, через которые по идее должно идти внедрение новой отечественной медицинской техники, эту функцию фактически не выполняют. Принято считать, что главный продукт медицины — это здоровье граждан. И это правильно. Но в более узком смысле главным продуктом на самом деле являются медицинские технологии, которые в каждом конкретном случае непосредственно привязаны к определенному набору оборудования и материалов.

«Сегодня для реализации инноваций отечественной медицине, к сожалению, приходится опираться на зарубежные материалы и оборудование, поскольку российские аналоги, если таковые вообще существуют, на международном рынке не представлены и специалистам не известны, а следовательно, любые разработки на их основе не могут быть использованы», — объясняет Логачев. Ну а за ведущими лечебными центрами, вынужденными использовать импортное оборудование, тянется вся страна.

Другими словами, чтобы проникнуть в ведущие отечественные лечебные центры, российским производителям прежде необходимо завоевать признание на внешнем рынке. Парадокс? Да, но с учетом глобализации — вполне логичный. И в обозримой перспективе здесь ничего не изменится.

Президент РАМН Михаил Давыдов оценивает ситуацию с чисто профессиональной точки зрения. «Понимаете, у нас сорокалетнее отставание от всего мира. Наверстать его быстро, сделав что-то "на коленке", не получится. К сожалению, российский производитель сейчас неконкурентоспособен. Врачи предпочитают Siemens и General Electric. И правильно, потому что они хотят ставить точные диагнозы. Я сам двумя руками поддержу отечественного производителя, но только если он будет конкурентоспособен», — говорит Давыдов.

Резюмируя мнения специалистов, можно сделать вывод, что ответственность за выживание и развитие отечественного медпрома лежит в первую очередь на самих компаниях отрасли, что вызывает два вопроса: способны ли они в принципе выполнить эту роль и какие препятствия для этого существуют?

Проверка потенции

В последние пять лет отечественный медпром демонстрирует устойчивые темпы роста. Выпуск товарной продукции увеличился по сравнению с 2002 годом (2,9 млрд рублей) почти в 12 раз и по итогам 2007 года превысил в сопоставимых ценах 33 млрд рублей. Структура производства при этом отличается сбалансированностью (см. график 3). Однако столь впечатляющей прогресс объясняется в первую очередь «эффектом низкой базы»: прежде чем начать расти, отрасль упала очень низко. Об этом, в частности, свидетельствует статистика производства отдельных видов продукции (см. таблицу 4). Анализируя особенности развития отдельных подотраслей сектора медицинских изделий, можно выделить ряд трендов.

В сегменте медицинские приборы и аппараты (около 45-50% общего рынка медтехники, доля российской продукции — 45%) отечественные производители успешно работают в секторе продукции массового спроса, это физиотерапевтическая, эндоскопическая, рентгеновская, флюорографическая техника, наркозно-дыхательная техника, барокамеры, электрокардиографы, автомобили скорой медицинской помощи, мониторы, лазерные аппараты и др.

Характерным примером эволюционного развития данных подотраслей может служить история отечественной рентгенотехники. В начале 1990-х годов российские производители рентгеновской техники выпускали преимущественно рядовые пленочные рентгеновские аппараты, сдерживавшие совершенствование стандартных медицинских технологий в травматологии, стоматологии и других областях диагностики. Ситуация начала меняться после реализации российского государственного проекта по сотрудничеству с компанией Philips, известного как Challenge. В рамках проекта на базе двух оборонных предприятий, ЗАО «МГП Абрис» (Москва) и ФГУП ТМО НИИЭМ (Истра), были созданы сборочные производства современных цифровых рентгеновских аппаратов. В результате, несмотря на закрытие крупнейшего российского производителя рентгеновской техники ОАО «Мос-рентген», отечественные компании не потеряли этот рынок. За счет совершенствования номенклатуры и расширения производства доля «Мос-рентгена», по сути, была поделена между новыми компаниями, среди которых помимо вышеупомянутых можно выделить НИПК «Электрон», СП «Гел-пик», АМИКО, ММЗ «Вымпел». Как и в случае с МГП «Абрис» и ТПО НИИЭМ, почти все они используют технологический и кадровый потенциал ОПК. В настоящее время можно констатировать доминирование отечественной современной цифровой рентгеновской техники на российском рынке и выход ее на рынки СНГ и Азии. Объем производства в данной подотрасли составляет около 2 тыс. штук аппаратов в год (более 60% рынка), при этом возможно увеличение объемов производства до 3-6 тыс. штук. На конкурсе 2006 года по приоритетному национальному проекту в сфере здравоохранения российские производители выиграли заказы на сумму, составляющую 74% от общего объема закупок рентгеновской техники. Расширяются поставки российской цифровой рентгеновской техники в Китай, страны СНГ и др. Наши предприятия являются также одними из лидеров в производстве цифровых флюорографов, используемых при диагностике легочных заболеваний (более 80% внутреннего рынка).

Успех российских компаний в производстве отдельных видов медицинской продукции массового спроса, впрочем, не стоит переоценивать. С точки зрения медицинских технологий это все вчерашний день, а вот рынок современной дорогостоящей компьютеризированной диагностической техники практически полностью занят зарубежной продукцией. В частности, ультразвуковая аппаратура, томографы, высокопроизводительная лабораторная техника практически вся в России импортная, что связанно прежде всего с отсутствием отечественного производства большинства видов приборов.

В качестве примера уместно рассмотреть сегмент медицинских аппаратов, использующих альфа-, бета- и гамма-излучение. Наиболее дорогая техника в этом сегменте — медицинские ускорители, диагностические гамма-камеры и стерилизационные камеры. Россия является одним из ведущих мировых разработчиков в этой сфере. Однако в собственном здравоохранении наша страна в основном использует технику импортного производства. Дело в том, что для использования излучения необходима сложная контрольно-измерительная аппаратура, калиброванная и интегрированная под конкретные источники излучения. Здесь и возникает проблема: такой аппаратуры у нас просто нет. Точнее, не было. Сейчас в рамках уже упоминавшейся программы Challenge в Петербурге освоено производство медицинских ускорителей. Аналогичные проекты реализуются и в ряде ядерных центров «Росатома» (Саров, Челябинск-77 и др.).

Сходная ситуация и по магнито-ре-зонансной медтехнике. В России производятся отдельные образцы магни-то-резонансных томографов среднего класса (с напряженностью магнитного поля 0,23-0,3 тесла). И хотя характеристики этих аппаратов полностью удовлетворяют потребности медицинских учреждений среднего звена, а стоимость обслуживания существенно ниже импортных аналогов, отсутствие готовой производственной базы не позволяет существенно увеличить объем производства в короткие сроки. Неудовлетворительная ситуация сохраняется и в секторе ультразвуковой техники. Качественной элементной базы для создания собственной техники у нас не хватает, поэтому многие российские компании, предлагающие ультразвуковые аппараты, используют западные комплектующие. Кроме того, снятие на предварительном этапе по формальным причинам ряда российских производителей с конкурса по приоритетному национальному проекту в сфере здравоохранения (наши предприятия получили 4,6% объема заказов на ультразвуковое диагностическое оборудование) уменьшило долю российских производителей на рынке, по оценкам экспертов, до 10%.

Если говорить о том, как обстоят дела в сегменте медицинских приборов и аппаратов в целом, то помимо специфических проблем можно выделить одну общую — связи с ОПК. С одной стороны, без кадрового и технического потенциала оборонки, вполне возможно, российским компаниям вообще бы ничего не удалось противопоставить зарубежным конкурентам. Сегодня совокупный объем реализации медицинской продукции предприятиями оборонно-промышленного комплекса, «Росатома» и «Роскос-моса» составляет около 20% от общего объема российского производства медицинских изделий, в то время как выпуск этими предприятиями специальных материалов и комплектующих для медицинских изделий, по различным оценкам, превышает 50%. С другой стороны, для ОПК производство медицинских изделий служит лишь дополнительной формой занятости, не приносящей в настоящее время существенного дохода компаниям данного сектора.

Кроме того, работа на специфическом рынке медицинской продукции требует использования значительных дополнительных средств на рекламные мероприятия и специально подготовленных кадров в области маркетинга медицинской продукции, которых практически нет во многих структурах ОПК. Поэтому большинство предприятий оборонно-промышленного комплекса, «Ро-сатома» и «Роскосмоса» предпочитают выполнять серии разовых фиксированных заказов на поставку конкретных партий спецматериалов и комплектующих, не связанных с рисками реализации конечной продукции на рынке. Такая организация работы практически исключает постоянный выпуск значительных партий конечной медицинской продукции и ее плановую модернизацию, расширение номенклатуры.

Отметим, что проблема кооперации между медпромом и ОПК существует не только в России. Производство военной техники и вооружений и выпуск наукоемкой медицинской техники близки технологически. Поэтому практически все ведущие мировые лидеры в области производства вооружений являются также и мировыми лидерами в производстве медицинской техники (GE, Siemens, Philips, Dornie и др.). Благодаря многолетнему опыту успешной работы в медицинском секторе они перестали воспринимать эту часть своего бизнеса как факультативную. Очевидно, российским компаниям ОПК также необходимо произвести переоценку ценностей.

Раньше Россия была традиционно сильна в сегменте медицинского инструмента (15-18% рынка медтехни-ки, доля отечественной продукции — 20%). Благодаря взаимодействию производителей с ведущими хирургами России, начатому еще в начале прошлого века Николаем Пироговым, российский хирургический инструмент высоко ценился во многих странах. В 1970-1980-е годы российские предприятия, разрабатывавшие и производившие медицинский инструмент, были крупнейшими в Европе, а их продукция не уступала лучшим зарубежным образцам. Основу инженерных кадров подотрасли составляли бывшие специалисты авиационной промышленности. Однако к началу 1990-х производимые медицинские инструменты уже существенно отставали от продукции мировых лидеров, что было связано с искусственным ограничением номенклатуры для массового производства и упрощением подготовки медицинских кадров. В настоящее время объем выпуска медицинского инструмента в России значительно сократился, что вызвано резким снижением внутреннего спроса на него из-за приоритета закупок дорогого импортного медицинского инструмента для ведущих медицинских центров и массовых поставок из Пакистана низкокачественной продукции по демпинговым ценам, а также значительным сокращением в России производств малых партий спецсталей.

В то же время говорить о том, что этот сегмент потерян, нельзя. В стране есть такие компании, как Казанский медико-инструментальный завод, микрохирургическими наборами которого пользуются всемирно известные кардиологи Майкл Дебейки и Ренат Акчурин, или екатеринбургская компания «Медин-Н», освоившая изготовление широкой номенклатуры современных медицинских игл и комплектов шовного материала с использованием биодеградирующих нитей собственного производства.

Для возрождения данной подотрасли, по мнению специалистов, необходимо сохранить высококвалифицированные кадры (время подготовки — более 15 лет), обеспечить отрасль небольшими партиями специальных сталей, минимизировать попадание на российский рынок партий низкокачественного дешевого импортного инструмента и, самое главное, возобновить разработки нового медицинского инструмента с участием ведущих российских хирургов.

Серьезные проблемы мешают и динамичному развитию подотрасли медицинского оборудования (10-12% отечественного рынка медтехники, доля российских компаний — 30-35%). Основная номенклатура подотрасли включает операционные столы, светильники, стерилизаторы, дезинфекционные камеры, бальнеотехнику, специализированную медицинскую мебель, установки уничтожения медицинских отходов и др. Основной фактор, сдерживающий развитие производства, — отсутствие отраслевых научных учреждений, разрабатывающих эту технику. Заводские конструкторские подразделения не выдерживают конкуренции с зарубежными (в том числе белорусскими) производителями.

Для отдельных групп медицинского оборудования, таких как установки уничтожения медицинских отходов, отсутствует методическая база, что делает экономически допустимым вывозить медицинские отходы на общую свалку и платить штрафы, не заботясь об эпидемиологических последствиях. Между тем неоспоримым свидетельством необходимости развития этой группы оборудования является ажиотажный спрос на российские установки деструкции использованных инъекционных игл, представляющих наибольшую опасность случайного заражения для медицинского персонала.

С подотраслью изделий медицинского назначения (25-30% рынка, доля отечественных компаний — 30-35%) тоже не все гладко. В частности, производство шприцев однократного применения у нас в настоящее время сокращается. Это связано как с тем, что введенные в конце 1980-х годов технологические линии практически выработали срок эксплуатации, так и с начатым по рекомендации ВОЗ переходом США и Евросоюза на шприцы однократного применения третьего поколения, исключающие возможность повторного применения. Отсутствие государственного решения о переходе на новые шприцы в России (цена нового шприца на 20-30% выше) тормозит развитие всего сегмента: инвестировать в производство шприцев второго поколения бесперспективно, а спроса на продукцию третьего поколения пока нет.

Новейшая отечественная разработка — первый универсальный ангиограф НИПК «Электрон»

Основные российские производители систем для забора и переливания крови, кровезаменителей и инфузи-онных растворов: Тюменский завод медицинского оборудования и инструментов, завод «Синтез» (Курган), ПО «Дельрус» (Дубна) — из года в год снижают объемы производства в связи с ростом поставок китайской продукции по демпинговым ценам. При этом ведущие отечественные предприятия отрасли имеют современные мощности для увеличения производства в два-три раза. То есть это именно тот случай, когда можно говорить о необходимости борьбы с недобросовестной конкуренцией.

Зато в России практически нет проблем с собственными перевязочными средствами (вата, марля, бинты стерильные и нестерильные, клеи, пластыри, специальные комбинированные с лекарствами перевязочные материалы). Благодаря заказам Минобороны отечественное здравоохранение в настоящее время располагает множеством разработок. Эти изделия производятся в больших количествах на предприятиях текстильной промышленности (в основном вата, марля, бинты) и на малых специализированных предприятиях медицинской промышленности (специальные перевязочные средства).

Устойчивая фрагментация

По данным Минпромторга, в настоящее время лицензии на производство медицинской техники в России имеют более 3 тыс. предприятий, которые в сумме выпускают около 17 тыс. видов медицинских изделий. Из них 1,1 тыс. предприятий — специализированные компании, изготавливающие только медицинскую технику. Около 700 — это предприятия оборонно-промышленного комплекса, космической, атомной и текстильной промышленности, для которых медицинские изделия являются диверсификационной продукцией. При этом численность работающих в отрасли относительно невелика: в 2007 году (более свежие данные пока отсутствуют) в ней было занято 43,6 тыс. человек. Иными словами, российский медпром — вотчина малых и средних компаний, и эта картина не сильно отличается от мировой. Несмотря на наличие за рубежом крупных концернов, специализирующихся на производстве медицинских изделий, уровень консолидации в глобальном масштабе очень низок. Здесь, в отличие от фармацевтики, нет доминирующих игроков, доля самых крупных и диверсифицированных производителей (Johnson & Johnson, Siemens, GE Healthcare) в общих продажах медицинского оборудования и инструмента не превышает 18%.

Центры между небом и землей

Как известно, в рамках приоритетного национального проекта «Здоровье» запланировано строительство 15 федеральных центров высоких медицинских технологий (ЦВМТ), которые по идее могли бы стать важным фактором роста спроса на новую медицинскую технику. Дело в том, что одним из наиболее серьезных препятствий на пути новой техники является даже не отсутствие денег, а огромная нехватка специалистов, способных пользоваться новой техникой. ЦВМТ, рассредоточенные по всей территории России, могли бы стать одним из наиболее действенных инструментов в решении данной проблемы, создав на своей базе курсы переподготовки специалистов и демонстрации новых технологий. Однако, по мнению ряда экспертов, при создании ЦВМТ этого может не произойти, так как не решен основополагающий вопрос — цели и условия их работы. Если говорить без обиняков, то у этих центров есть только два сценария развития. Первый заключается в дублировании уже существующих структур, вроде Центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, что подразумевает создание собственной исследовательской базы. Главная сила наших прославленных медицинских учреждений состоит в том, что там дистанция между наукой, исследованиями и практикой самая минимальная. Масштабировать, дублировать этот опыт и традицию — дело в случае успеха абсолютно благое. Это не только сотни спасенных жизней, но и новые медицинские разработки. Второй сценарий будет реализован в том случае, если медицинские центры не выйдут за пределы той роли, которая отведена им сейчас. А роль эта сводится не к созданию собственных разработок, а к использованию чужих. И здесь сразу возникает проблема: такие центры начнут отставать, еще не развернув своей деятельности, потому что между разработчиками, условно назовем их «старыми центрами», и ЦВМТ, безусловно, возникнет конкуренция за клиентуру, ведь и те и другие ведут прием части пациентов на коммерческой основе. Разрешить этот конфликт интересов можно двумя путями. Первый — через уже упомянутый сценарий «дублеров», в рамках которого и «старые», и «новые» центры вели бы самостоятельные исследования и выстраивали свои отношения на основе обмена их результатами. Второй вариант предполагает создание лицензионной схемы, в которой «новые» центры платили бы «старым» за использование их технологий. Пока, к сожалению, решение этого принципиального вопроса в повестке дня Минздрава не значится, а без него прогнозировать дальнейшую судьбу ЦВМТ и их влияние на отечественную медицинскую промышленность невозможно.

Причин для устойчивой фрагменти-рованности отрасли несколько, но главная из них — ее инновационный характер. Крупные компании ориентированы на массовое производство стандартной продукции и успешно закрывают потребности в ней. Однако в медицине номенклатура используемого оборудования и материалов, во-первых, очень широка, а во-вторых, очень быстро обновляется по мере развития медицинских исследований. В результате постоянна потребность в выпуске небольших специализированных или экспериментальных серий. И здесь крупные компании проигрывают как в оперативности, так и — самое главное — в желании брать риски, связанные с внедрением действительно новейших, не до конца исследованных технологий. Если проводить параллели, роль крупных компаний в медпроме аналогична той, которую крупняк играет в не менее инновационной софтверной индустрии — производство и улучшение базовых традиционных продуктов, отбор и скупка удачных стартапов с целью расширения рынков и улучшения профильных продуктов плюс ОЕМ-бизнес, что ближе уже не к софтверной, а к компонентной части компьютерного бизнеса.

Такая аналогия дает нам основание сделать несколько важных выводов. Во-первых, медпром — это высокоспециализированная отрасль с относительно низким входным порогом и относительно короткими инновационными цепочками. Собственно говоря, иначе и быть не может, если учитывать уровень развития и структуру современной медицины, где врач общей практики уже давно перестал быть центральным системообразующим элементом, а исследования и разработка новых методов оздоровления ведется зачастую непосредственно в лечебных учреждениях. Во-вторых, инновационный характер этого бизнеса и огромная отраслевая номенклатура устойчиво удерживают низкий уровень консолидации. Чтобы войти в отрасль, не нужны гигантские инвестиции, новые компании появляются каждый месяц. Причем по мере развития глобальной кооперации и аутсорсинга роль и значение этой отраслевой характеристики будет только расти. В-третьих, несмотря на то, что структура российской отрасли в значительной степени сходна со структурой международной, существуют и серьезные отличия, унаследованные от времен плановой экономики, в частности наличие компаний, ведущих бизнес по схеме «все внутри», что снижает уровень их конкурентоспособности. Таким образом, отвечая на поставленный выше вопрос о наличии фундаментальных препятствий к развитию отечественного медпрома, мы можем вполне объективно заключить, что таковые отсутствуют. Напротив, сегодня перед отечественными компаниями открыты возможности, которым позавидовали бы многие, скажем, машиностроительные подотрасли.

Стратегический эпикриз

Означает ли это, что медицинская промышленность как раз тот сегмент, где государству в самую пору отойти в сторону, положившись на естественный ход вещей? Разумеется, нет.

Во-вторых, именно государство в России — главный покупатель медтехники. На долю госструктур приходится более 80% закупок медицинской продукции. Несмотря на то что использование этого инструмента связано с целым рядом серьезных ограничений (отказаться от импорта нельзя, и даже при кратном увеличении закупок внутренний рынок останется слишком мал для устойчивого развития отрасли), пренебрегать его стимулирующими возможностями не стоит.

В-третьих, медицинская промышленность имеет очень высокий мультипликативный эффект как с точки зрения межотраслевых связей, так и в социальном плане. Поэтому обеспечение ее динамичного развития, безусловно, должно быть частью общей промышленной политики российского государства. Как подчеркивает директор департамента химикотехнологиче-ского комплекса и биоинженерных технологий Минпромторга Сергей Цыб, «в отличие от других сфер, где уровень технологической обеспеченности является определяющим лишь в вопросе экономического роста, развитие медицинской промышленности — важный фактор для демографической ситуации, уровня здоровья нации и национальной безопасности».

Поэтому главная идея, определяющая промполитику в отношении мед-прома, такова: медицинская промышленность и медтехника сегодня являются той высокотехнологичной отраслью, где у России есть все возможности достойно конкурировать на мировых рынках. Наши конкурентные преимущества — это наработки ОПК, созданный и во многом сохранившийся с советских времен научный задел, некоторые прорывные решения в области программирования. Соответственно, важнейшей задачей сейчас является превращение этого потенциала в реальный ресурс для расширения присутствия отечественных производителей на внутреннем и глобальном рынках.

Главный акцент в реализации данной стратегии Минпромторг делает на наращивании именно экспортного потенциала. «Кризис 1998 года имел для отрасли отнюдь не только негативные последствия, — комментирует Сергей Логачев. — Некоторые отечественные компании, воспользовавшись эффектом девальвации, заметно нарастили свой экспорт и закрепились в отдельных продуктовых нишах. Те, кто этого сделать не смог или не успел, пытаются наверстать упущенное сейчас. И наша задача — постараться им помочь. Если нам в короткий срок не удастся вывести (точнее, вытолкнуть) на внешний рынок критическую массу отечественных компаний, мы сначала потеряем СНГ, а потом и наш внутренний рынок». Поэтому сейчас через работу межправительственных комиссий, совершенствование законодательства, развитие выставочной деятельности Минпром-торг пытается серьезно поменять «среду обитания» отрасли, создать условия, стимулирующие ее интернационализацию и глобализацию. Повторим: замыкаться на внутренний рынок нельзя ни в коем случае, он просто слишком мал.

Вторым важным объектом для приложения усилий, по мнению Сергея Логачева, должна стать подготовка к информационной революции в здравоохранении. Великобритания ближе всех подошла к созданию универсальной национальной системы обмена медицинскими данными. Впрочем, судьба пионеров никогда не была легкой, и британцы в этом смысле не исключение, свои шишки они на этом деле набили. К моменту, когда они запустили этот проект, в Британии было несколько сот нестыкую-щихся систем сбора и хранения медицинских данных. У нас сейчас ситуация во многом аналогичная с поправкой на объективное отставание в области ин-формтехнологий. Главный результат, которого англичанам удалось достичь, заключается в создании единых национальных стандартов, позволяющих тысячам клиник с разнородными информ-системами оперативно обмениваться данными, опытом, знаниями. В России эта проблема пока своего решения не нашла. Кроме того, сейчас, с учетом упомянутого отставания в сфере информтехнологий, торопиться нам с собственными национальными стандартами не следует — в будущем они могут оказаться несовместимыми с международными, которых пока нет. Гораздо более перспективный подход состоит в том, чтобы Россия, основываясь на отечественных разработках, на уровне ВОЗ и ЮНЕСКО инициировала процесс формирования единых международных стандартов.

На первый взгляд может показаться, что эта тема лишь косвенно касается медицинской промышленности. На самом деле это один из принципиальных стратегических вопросов. Медицина — отрасль, инновационная по своей природе. Исследования, создание новых методов лечения, препаратов, инструментов и их практическое применение здесь идут рука об руку еще со времен Авиценны и Парацель-са. Сегодня в США каждый врач ежегодно обязан потратить 500 часов на переподготовку, чтобы не выпасть из этого инновационного потока, не отстать от времени. В результате формируется стабильный огромный спрос на новую медицинскую технику и оборудование, именно это обстоятельство в первую очередь определяет доминирующее положение наиболее развитых стран в данной индустрии.

Универсальный рентгенодиагностический телеуправляемый комплекс обеспечивает высокое качество исследований, а также безопасность и комфорт пациентов и медперсонала

«У нас в России в обозримом будущем нет возможности оторвать каждого специалиста от работы на два месяца. Поэтому для нас единственный путь ликвидировать объективное отставание нашего медицинского корпуса от развитых стран — это удаленное обучение, которое невозможно без использования информационных технологий, — комментирует Сергей Логачев. — Иными словами, чтобы расширить внутренний рынок, нам необходимо создать стабильно функционирующую систему постоянного переобучения врачей, без этого поддерживать инновационность и конкурентоспособность отечественной медицинской промышленности нереально».

Еще один важный тренд, который необходимо учитывать при перенастройке отечественной медицинской промышленности, — переход от индивидуальных изделий к комплексным поставкам в работе крупных зарубежных компаний. Проблема многих производителей сегодня заключается в том, что медицинским учреждениям требуются сложные наборы оборудования, заведомо выходящие за пределы производственных возможностей единичного поставщика. Иными словами, для победы в конкурсе производителю все чаще и чаще необходимо не только располагать собственным конкурентоспособным продуктом, но и иметь возможность интегрировать его с дополнительным оснащением для создания наиболее востребованных на рынке типовых комплектов. Совместить необходимый для этого технологический и маркетинговый потенциал в рамках одной компании могут только крупные игроки, и весьма вероятно, что в ближайшие годы рынок медицинской продукции станет, по сути, двухуровневым за счет выделения в отдельную группу крупных оптовых компаний-интеграторов.

Новорожденная кооперация

Программа импортозамещения, являющаяся частью потенциальной стратегии развития отрасли, может быть успешно реализована только с учетом вышеприведенных условий и обстоятельств. Об этом свидетельствует в том числе и опыт компаний, наладивших успешное сотрудничество с зарубежными фирмами.

В 2000 году ФГУП «Уральский оптико-механический завод» (УОМЗ) заключило договор с британской фирмой Specialised Laboratory Equipment Ltd (SLE), крупнейшим производителем аппаратов искусственной вентиляции легких для новорожденных. По условиям соглашения английская сторона выделила оптико-механическому заводу все необходимое оборудование и взяла на себя обучение специалистов, плюс SLE предоставила УОМЗ эксклюзивное право продажи и обслуживания аппаратов искусственной вентиляции легких для новорожденных внутри России, в СНГ и в так называемых странах третьего мира. Серийное производство совместной продукции началось в 2003 году, с тех пор, по словам заместителя гендиректора УОМЗ Вениамина Элин-сона, предприятием реализовано в России и СНГ более 600 вентиляторов стоимостью 15-20 тыс. долларов каждый. Параллельно с аппаратами вентиляции легких для новорожденных ФГУП на собственной базе запустило серийный выпуск аналогичных аппаратов для взрослых, а также производство дефибрилляторов и лабораторно-диагности-ческого оборудования. Часть этой продукции уже поставляется и в европейские страны, в том числе Англию.

Таблица 1. Соотношение импортной и отечественной ме- дицинской продукции на российском рынке в 2007 году

Показатель	Медицинская техника
	млрд.руб	%
Общий объем рынка	68	100
Отечественная продукция	23	33
Область импорта (возможность замещения на отечественную продукцию)	29	42
Импорт, не имеющий конкурентоспособных российских аналогов	16	25

Источник: ВНИИМП-ВИТА

Таблица 2. Импорт медицинской техники в Россию стабильно превышает экспорт (млн долл.)

Виды медицинской техники	1995	2000	2005	2006	2007	2008
Экспорт
Приборы и устройства, применяемые в медицине, хирургии, стоматологии и ветеринарии	21,689	49,788	39,580	52,740	46,466	47,294
Аппаратура для механотерапии	1,483	2,120	4,842	6,041	5,161	8,742
Приспособления ортопедические	2,106	5,822	6,219	8,745	3,229	3,106
Аппаратура, основанная на использовании рентгеновского, альфа-, бета- и гамма-излучений	9,312	9,493	19,211	19,910	48,533	40,162
Хроматографы и приборы для электрофореза	0,477	20,227	1,614	2,881	1,774	1,923
Прочие приборы и аппаратура для физического или химического анализа	1,066	9,447	8,113	10,379	13,841	15,378
Импорт
Приборы и устройства, применяемые в медицине, хирургии, стоматологии и ветеринарии	688,948	299,509	708,228	1072,447	1521,457	2085,215
Аппаратура для механотерапии	99,593	33,256	89,616	161,004	243,370	357,229
Приспособления ортопедические	26,743	17,926	91,943	150,790	99,444	121,461
Аппаратура, основанная на использовании рентгеновского, альфа-, бета- и гамма-излучений	483,977	96,536	245737	522,464	787,946	1154,789
Хроматографы и приборы для электрофореза	16,276	6,785	19,908	27,235	42,587	37,895
Прочие приборы и аппаратура для физического или химического анализа	27,134	25,257	78,473	160,719	241,935	231,381

Источник: ФТС

Таблица 3. Крупнейшие мировые компании по производству медицинского оборудования

Компания	Страна	Доходы в 2007 г. (млрд долл.)	Доходы в 2006 г. (млрд долл.)	Изменение (%)
1. Johnson & Johnson	США	21,7	20,3	+7
2. GE Healthcare (GE)	США	17,0	16,6	+3
3. Siemens Medical Solutions	Германия	14,4	11,6	+24
4. Medtronic	США	12,9	12,1	+7
5. Baxter International	США	11,3	10,4	+9
6. Covidien	США	10,0	9,5	+6
7. Philips Medical Systems	Нидерланды	8,9	8,9	-
8. Boston Scientific	США	8,4	7,8	+7
9. Roche	Швейцария	8,0	7,2	+11
10. Becton Dickinson	США	6,5	5,8	+12
11. Abbott Labs	США	6,3	5,2	+21
12. Stryker	США	6,0	5,1	+17
13. Cardinal Health	США	5,0	4,2	+19
14. Olympus	Япония	4,2	3,8	+11
15. 3M Healthcare	США	4,0	3,8	+1
16. Zimmer Holdings	США	3,9	3,5	+12
17. St, Jude Medical	США	3,8	3,3	+14
18. Smith & Nephew	U.K.	3,4	2,8	+14
19. Beckman Coulter	США	2,8	2,5	+9
20. Synthes	Швейцария	2,8	2,4	+15
21. Terumo Medical	Япония	2,6	2,3	+12
22. Fresenius Medical Care	Германия	2,5	2,1	+18
23. Alcon	США	2,5	2,2	+14
24. Carestream Health	Канада	2,5	2,5	-
25. C.R. Bard (BCR)	США	2,2	2,0	+11

Источник: Business Strategies for Medical Technology Executives, May/June 2008 edition

Таблица 4. По значительному числу позиций производство медицинской техники в России за последнее десятилетие стагнировало или даже сократилось

Вид медицинской техники	1997	1998	1999	2000	2001	2002	2003	2004	2005	2006	2007
Приборы для измерения кровяного давления (тыс. шт.)	901	746	1079	1487	1330	1397	1458	894	205	76	86
Шприцы медицинские (млн шт.)	1014,8	1138,9	1466,7	1740,6	1719,7	1671,3	1438,2	1415,9	1251	1144,1	938,3
в т. ч. однократного применения (млн шт.)	1005,2	1136,6	1458,3	1737,5	1717,4	1669,2	1436,3	1414,8	1249,8	1143,3	937,8
Иглы инъекционные к медицинским шприцам (млн шт.)	649,5	789,5	877,9	853,9	699,6	363,1	271,4	235,1	111,2	38,6	28,4
в т. ч. однократного применения (млн шт.)	644,7	787,2	1287	1492	1463,4	1241	1254,8	1043,7	591,7	222,3	80,7
Лампы щелевые (шт.)	76	212	172		268	120	87	82	142	115	103
Ультразвуковые диагностические аппараты (шт.)	456	563	735	927	768	1038	1014	557	1021	1396	2280
Комплексы рентгено-диагностические (шт.)	167	81	55	244	176	168	460	275	293	615	681
Кювезы (инкубаторы детские) (шт.)	Н.д.	Н.д.	Н.д.	Н.д.	Н.д.	464	433	310	337	449	732
Аппараты искусственной вентиляции легких (шт.)	42	50	49	62	28	8	44	35	17	5	Н.д.
Рабочее место стоматолога (шт.)	351	399	338	411	501	475	343	461	277	377	507
Аппараты слуховые (шт.)	54 760	48 678	65 614	99 075	167 185	132 939	131 833	163 566	184 474	128 209	148 082
Оптика очковая (тыс. шт.)	5891,2	6432,6	7864,8	14 963,5	9789,2	7791,3	7206,8	4072,5	3032,6	1266,6	623
Медицинские инструменты:
скальпели (тыс. шт.)	599	923	603,7	754,7	880,8	650,7	645,2	542,3	472,3	441	527
боры зубные (тыс. шт.)		2134,9	4230	5508	5393	6203	6003	5166	4270	4063	4595
пинцеты (тыс. шт.)	766,5	842,8	298,2	290	311	329	296,9	272,5	249,3	325,2	221,5

Источник: Росстат

При этом необходимо понимать, что совместные предприятия смогут закрыть в перспективе лишь часть наших потребностей, в первую очередь в тех рыночных нишах, где у российских компаний есть собственные технологические заделы. Самым ярким примером служат успешные проекты предприятий ВПК в сфере производства медицинской продукции, руководители которых, как мы упоминали выше, нашли новое применение кадрам и знаниям.

Однако по целому ряду направлений мы отстали очень сильно, а точнее, никогда не были в них сильны, и здесь почти наверняка нам придется полагаться на импортные поставки либо создавать стимулы для локализации производства. Подобный опыт в России уже есть. Весной 2003 года страны Азии подверглись серьезному испытанию: в регионе началась эпидемия так называемой атипичной пневмонии, или SARS, Россию эта напасть зацепила лишь самым краешком — были зарегистрированы заболевшие на Дальнем Востоке. Но если бы, не дай бог, она прошла дальше, то в стране резко возрос бы спрос на медицинские маски, основной способ защиты от воздушно-капельной инфекции, и удовлетворить бы его мы в тот период не смогли. Кстати, в Японии, которую эпидемия затронула достаточно серьезно и где производство масок было налажено не в пример лучше, чем у нас, столкнулись с той же проблемой. Обрядить всю страну в маски за несколько дней невозможно, таких запасов нет нигде и ни у кого. Чтобы как-то справиться с ситуацией, там пустили под нож огромное количество дамских бюстгальтеров. В общем, атипичная пневмония была весьма серьезным сигналом для нас.

Анализ ситуации показал, что в России есть компании, выпускающие эту продукцию, но объем их производства и уровень технологий не достаточны для выполнения крупных оперативных заказов. Дело в том, что при переходе к промышленным масштабам зачастую возникает обратная пропорция между простотой изделия и сложностью технологии его изготовления. Самый яркий пример — это табачная индустрия: скрутить одну цигарку можно и руками, но попробуй скрутить 10 миллионов. Поэтому станки в табачной промышленности одни из наиболее сложных и по конструкции, и по регламенту обслуживания. С производством медицинских масок ситуация аналогичная, и, к сожалению, российское машиностроение пока не готово обеспечить медицинскую промышленность техникой необходимого уровня. Что касается потенциальных новых эпидемий, сейчас мы готовы к ним намного лучше. Проблема решилась с открытием летом 2008 года в Волоколамске производственного комплекса американской компании 3М, которая в основном известна благодаря своим лейкопластырям и клеевым системам, но выпускает также и средства защиты дыхания для технических и медицинских нужд. Так что по крайней мере по поводу масок мы можем уже не волноваться.

Оперативное вмешательство

В условиях финансового кризиса реализация долгосрочных целей развития отрасли, разумеется, должна учитывать изменения общеэкономической среды, и, к сожалению, в целом эти изменения нельзя назвать благоприятными. Финансовый кризис больно ударил по отечественному медпрому, сильно зависящему от банковского кредита. По прогнозу Минпромторга, в случае неприменения целевых мер поддержки отрасли прогнозируется резкое снижение объемов производства на отечественных предприятиях, производящих преимущественно медицинские изделия (см. графики 5, 6, 7). Крупные предприятия (более 55% объема российского производства) в 2009 году, вероятно, снизят объемы выпуска на 20-30% и сократят номенклатуру. Весьма вероятно снижение более чем на 50% объемов производства на малых и средних предприятиях (объем выпуска составляет до 45% по отрасли), многие из них могут закрыться в нынешнем году даже при наличии заказов — в связи с ростом дебиторской задолженности.

Председатель Всероссийского общественного совета медицинской промышленности Юрий Калинин оценивает ситуацию еще пессимистичнее: «Большинство предприятий, выпускающих медицинскую технику и аппаратуру, относятся к среднему и малому бизнесу. Если их сейчас не поддержать, то рынок медтехники в нашей стране просто перестанет существовать».

Рассчитывать на частные вливания, к сожалению, не приходится. Единственный венчурный фонд, активно вкладывающий деньги в отрасль мед-техники (правда, лишь на стадии НИ-ОКР), — это Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, иначе именуемый фондом Бортника. Он тратит на такие проекты около 10% средств. «Мы пытаемся привлекать внимание других фондов, которые поддержали бы наших питомцев на более поздней стадии. Но здесь просто замкнутый круг, — говорит эксперт фонда Бортника Дмитрий Зыбин. — Новинки на рынке медтех-ники появляются очень быстро, поэтому срок разработки не должен превышать трех-пяти лет. А срок жизни приборов — десять лет. Потом они, по идее, должны заменяться более современными. Без внешнего финансирования малым предприятиям очень трудно угнаться за таким динамичным рынком. Инвестиции в медтехнику во всем мире относятся к особо рисковым в силу сложностей с сертификацией и выпуском. А в России риск еще выше за счет того, что рынок очень высококонкурентный и не очень прозрачный».

В этой непростой ситуации необходимо принятие сбалансированного комплекса мер, которые, с одной стороны, не стали бы препятствием для развития международного сотрудничества и обмена медицинскими технологиями, а с другой — дали бы стимулирующий импульс отечественным компаниям. По мнению специалистов Мин-промторга, такая программа должна включать как тактические меры, позволяющие решить текущие антикризисные задачи, так и стратегические, обеспечивающие возврат на докризисный тренд в смысле реализации основных целей и задач развития отрасли. К числу уже реализованных тактических мер относятся, в частности, преференции российским производителям медицинских изделий при проведении конкурсных закупок: госкомиссия при выборе двух аналогичных позиций должна отдавать предпочтение той, которая представлена отечественным производителем. При этом российский участник тендера имеет преимущества: его обязаны выбрать, даже если предлагаемая им продукция стоит дороже (но не более чем на 15%).

В стадии разработки пока остаются предложения по кредитованию инвестиций в основные фонды значимых для отрасли проектов (в объеме 5-6 млрд рублей), введение налоговых льгот для инвестиционных проектов в медицинской промышленности, в том числе практики предоставления налоговых каникул по налогу на имущество до момента выхода вновь вводимых агрегатов на запланированные объемы производства и введение авансирования бюджетных закупок для высокотехнологичных инновационных медицинских изделий и ряд других мер.

Стратегические меры поддержки отрасли нацелены в первую очередь на наращивание ее экспортного потенциала. Они предполагают увеличение размеров субсидирования процентных ставок по экспортным кредитам предприятий медицинской промышленности, полученным в российских банках, до 100% ставки рефинансирования ЦБ; усиление работы по отмене дискриминационных пошлин в отношении российских медицинских товаров на зарубежных рынках; упрощение процедуры принятия специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер в отношении импортной продукции.

Если приблизить официальные формулировки к прозе жизни, можно заключить, что на сегодняшнем этапе успех отечественного медпрома будет зависеть в равной степени от способности компаний адаптироваться к изменившимся условиям бизнеса и способности государства методично следовать собственным планам.

статья из журнала № 8 [34] август 2009