АТОМПРОМ

Война за атом

Алексей Зайко
Рисунок Глеба Бозова

Более полувека ядерные боеголовки в арсеналах супердержав удерживали мир на планете. Однако грядущий энергетический кризис, связанный с исчерпанием источников дешевых углеводородов, и "сырьевые войны" они предотвратить не способны. Решить эту задачу способна лишь атомная энергетика.

По самым консервативным оценкам, развитие мировой экономики к 2050 году потребует более чем двукратного увеличения производства энергии. Понятно, что такое удвоение невозможно обеспечить только за счет использования органического топлива и возобновляемых источников, таких как энергия воды, ветра, солнца. "Атомный ренессанс" как реакция на этот вызов уже стал доминирующим направлением в энергетических планах большинства крупных государств. По прогнозам МАГАТЭ, в ближайшие 15 лет в мире построят как минимум 60 новых атомных электростанций (см. карту). Причем речь идет не только о развивающихся странах - президент Буш в августе 2005 года подписал новый Закон об энергетической политике, где развитие атомной энергетики декларируется в качестве одного из приоритетов энергетической стратегии США (с увеличением доли атомной энергетики с нынешних 20 до 32% к 2020 году). Параллельно с развертыванием национальных атомных программ США, Канада, Франция, Япония и Великобритания год назад договорились объединить усилия для создания нескольких универсальных типов реакторов (Generation-4), формирующих замкнутый топливный цикл и позволяющих в значительной мере избавиться от сырьевых ограничений в развитии атомной энергетики.

От государственных инстанций не отстает и корпоративный сектор. В 2005 году стало известно о планируемой покупке Toshiba компании Westinghouse, в результате чего появится крупнейшая в мире атомная группа (см. таблицу 1). Стоимость сделки, завершенной в октябре, составила 5,4 млрд долларов (для сравнения: предыдущий владелец Westinghouse - британская компания BNFL заплатила за него в 1999 году 1,2 млрд долларов).

По данными ЦНИИатоминформ, в нашей стране в 2005 году доля атомщиков в энергетическом балансе составляла 16%. Но хуже, впрочем, другое. Анализ ситуации показывал, что при нынешнем темпе ввода мощностей даже с учетом продления на 15 лет срока эксплуатации действующих атомных энергоблоков доля атомной генерации к 2030 году у нас в стране уменьшиться до 3,2%. Проще говоря, российская ядерная энергетика оказалась на пороге масштабного кризиса (см. график 1).

Первое изменение вектора движения произошло в начале нынешнего года. Спустя несколько недель после назначения на пост главы Федерального агентства по атомной энергии России (Росатома) Сергей Кириенко объявил о сверхамбициозных планах развития атомной генерации. По его словам, в ближайшие 25 лет в стране планируется построить 40 новых атомных энергоблоков и увеличить долю выработки электроэнергии на атомных станциях с 16 до 25% (см. графики 2 и 3); кроме того, новое руководство Росатома планирует построить от 40 до 60 энергоблоков за границей. По оценкам экспертов, общая стоимость только российского сегмента новой программы Росатома составляет около 2 трлн рублей, то есть более 70 млрд долларов.

График 5. Потенциал роста потребления энергии у нас только начинает проявляться
Структура потребления электроэнергии в США и России

График 6. По производству урана Россия занимает четвёртое место в мире

График 7. Потребность в природном уране для интенсивного развития атомной энергетики РФ до 2030 года

Анонсированные проекты, несмотря на огромный размер потребных госинвестиций, практически не встретили сопротивления в правительстве. Это дает основание полагать, что, без преувеличений революционная, программа развития ядерной энергетики готовилась и согласовывалась давно. Об этом также свидетельствует предельно быстрое утверждение проекта Федеральной целевой программы (ФЦП) "Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007-2010 годы и на перспективу до 2015 года", подготовленной командой Кириенко. Если обычно ФЦП готовятся и согласовываются годами, то ядерные инициативы нового главы Росатома получили добро от правительства всего за шесть месяцев. Стоимость строительства первых десяти блоков была определена в 1471,4 млрд рублей, при этом из федерального бюджета напрямую планируется вложить 674,8 млрд рублей.

Вскоре после утверждения программы стали проступать и первые организационные черты ядерного суперпроекта. Главным действующим лицом на конвейере по строительству атомных станций должна стать государственная компания "Атомпром", объединяющая все активы в области добычи урана, производства реакторов и топливных элементов, строительства атомных станций в России и за рубежом. Иными словами, в отрасли создается кластерная структура, копирующая Министерство среднего машиностроения СССР, за вычетом производств оборонного значения. Проект соответствующего закона в начале ноября уже поступил от имени президента России в Государственную думу и, очевидно, не встретит там возражений. Впрочем "зеленый свет", включенный для атомщиков на всех уровнях государственной власти, - это только необходимое, но отнюдь не достаточное условие успеха.

Всё не так плохо. Всё ещё хуже

"Промедли правительство еще хотя бы лет пять - и мы бы отрасль безвозвратно потеряли, - говорит директор Физико-энергетического института им. А. И. Лейпунского Анатолий Зродников. - Но это не значит, что с нынешней программой мы поспели вовремя. Конечно, опоздали, и сейчас будет очень тяжело. Задача стоит, равная той, которая была осуществлена пятьдесят лет назад, когда ценой невероятных жертв была создана атомная промышленность". По словам Зродникова, предстоит параллельно решать вопросы создания заново целых отраслей промышленности и строительной индустрии, привлечения в них большого числа людей, решать задачи, связанные с их переселением, созданием для них привлекательных условий как бытовых, так и материальных, их профессиональной подготовкой. И в таком контексте объем средств, выделяемых на реализацию мероприятий ФЦП, не кажется чрезмерной роскошью. Скорее это необходимый минимум средств, который позволит отрасли подняться. При этом очень важно избежать ошибок, которые в свое время в очень похожих условиях догоняющего развития сделали в СССР.

Абсолютная величина нашей атомной генерации в пять раз меньше, чем в Соединенных Штатах, в три раза меньше, чем во Франции, в два раза меньше, чем в Японии

Расцвет атомной энергетики в Советском Союзе начался в конце 1970-х, уже тогда было понятно, что потребности в электроэнергии в Европейской части страны невозможно обеспечить только за счет ископаемого сырья и гидроресурсов. Даже быстрое развитие газовой промышленности в этот период (темп роста добычи газа составлял 30-50 млрд кубометров в год) в перспективе не покрывало потребностей. Было понятно, что увеличение потребления газа - это "газовая пауза", передышка, что электроэнергетика, в первую очередь Европейской части страны, будет развиваться за счет атомных электростанций. Поэтому было принято решение ускоренно строить атомные блоки в Российской Федерации, на Украине и в Литве. К началу 1990-х годов планировалось выйти на темп ввода 4 ГВт мощностей АЭС в год. Но ядерный спурт 80-х оказался роковым для нас.

"Вообще, если смотреть в исторической ретроспективе, мы опоздали с началом развития атомной энергетики,- считает первый заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий Булат Нигматулин. - Американцы, европейцы начали раньше. И это запаздывание примерно на шесть-семь лет заставило нас перенапрягаться и ускоренно развивать атомную энергетику. Вот это "пережатие" - одна из причин чернобыльской аварии. Мы недоделали проект, были не доведены до конца решения по повышению безопасности. Недооценка сложности процессов, неподготовленность персонала к требованиям по управлению сложными системами, непрофессионализм руководителей Чернобыльской АЭС и непонимание некоторых руководителей отрасли, что атомная станция - это не ТЭС и не ГЭС, - все это в итоге привело к аварии. Это был мощный удар по атомной энергетике, который затормозил ее развитие и в качественном плане, и в количественном".

В результате "аварийного торможения" российская атомная энергетика так и не вышла на запланированные масштабы, и сейчас ее самая серьезная проблема в том, что она маленькая и слабая. Абсолютная величина нашей атомной генерации в пять раз меньше, чем в Соединенных Штатах, в три раза меньше, чем во Франции, в два раза меньше, чем в Японии. Доля производства атомного электричества у нас в 2,5 раза ниже, чем в Евросоюзе: там примерно 35-40% электроэнергии производят на АЭС, у нас - примерно 16%, и в последние годы этот показатель только падает (см. таблицы 2, 3). На практике это означает, что строительная, топливная, кадровая инфраструктуры отрасли, которые рассчитывали, исходя из определенных масштабов, так и не были до конца сформированы, а после Чернобыля на это шансов вообще не осталось - наоборот, начался процесс деградации.

В ближайшие 25 лет в России планируется построить 40 новых атомных энергоблоков и увеличить долю выработки электроэнергии на атомных станциях с 16 до 25%

По данным Булата Нигматулина, на строительстве атомных станций в СССР и РФ только по линии Минэнерго было занято соответственно 95 тыс. и 70 тыс. человек, в том числе 75 тыс. и 55 тыс. рабочих. Но и этого не хватало - к строительству АЭС привлекались кадры из стран СЭВ, контингенты военных строителей и исправительных учреждений МВД (до 20% от общего числа). Была очень серьезная система подготовки специалистов. В отрасли функционировало 57 учебнокурсовых комбинатов, 57 филиалов и 25 учебных пунктов. Специально для строительства АЭС была создана учебная база для подготовки и повышения квалификации не менее 60 тыс. человек в год. В строительных профессионально-технических училищах ежегодно готовилось 18-19 тыс. квалифицированных рабочих. Существовал мощнейший проектно-изыскательский комплекс. В нем было занято 16,5 тыс. человек, а для реализации научно-исследовательских разработок была создана сеть конструкторских бюро, где работало еще 12,3 тыс. человек.

В настоящее время производственные мощности строительно-монтажных организаций составляют лишь 10-15% от уровня 1990 года, утрачена отраслевая специализация из-за отсутствия заказов в области энергетического строительства. Многие предприятия и организации диверсифицировали свою деятельность, в основном перейдя на жилищное строительство. Располагаемый строительно-монтажный потенциал на площадках российских АЭС составляет сегодня около 5 тыс. человек. Произошла смена поколений самой высококвалифицированной части строительно-монтажного персонала. При этом необходимо учесть, что для подготовки высококвалифицированного бригадира-монтажника или сварщика требуется не менее пяти лет. А сегодня положение усугубляется еще и тем, что разрушена система подготовки рабочих, бригадиров и технических специалистов. Результат: для укомплектования кадрами, например, строительства АЭС "Бушер" пришлось набирать персонал на Украине и в Белоруссии. Но и это еще не все наши беды. Отсутствует программа опережающего обеспечения производительных сил и мощностей строительно-монтажного комплекса. Также отсутствует современная система управления капитальным строительством на АЭС, и нет руководителей строек, имеющих опыт реального освоения капитальных вложений объемом до 300-350 млн долларов в год со сроком строительства 4-5 лет. Опыт достройки блока No 3 Калининской АЭС, а также зарубежный опыт строительства АЭС по российским проектам показал, что сегодня российским строителям требуется не менее 90 месяцев (мировой опыт - не более 60 месяцев) на полный цикл строительства одного блока. В этом сроке отражается все, это интегральный показатель. Иначе говоря, мы как минимум на 30% менее эффективны, чем требуют мировые стандарты.

Проблемы строительного комплекса, впрочем, далеко не единственные из стоящих перед "Атомпромом". Ситуация с машиностроительным сегментом атомной энергетики складывается еще напряженнее. По оценкам специалистов, из 2,5 млн единиц металлообрабатывающего оборудования, задействованного в отечественной промышленности, 80% станков физически и морально изношены. Для их обновления необходимо примерно 100 тыс. современных металлообрабатывающих центров, обеспечивающих высокую точность и достаточную производительность обработки. Но за годы реформ многие станкостроительные предприятия просто перестали существовать. Среди них Коломенский завод тяжелых карусельных станков, станкостроительная часть Новосибирского завода, питерский завод имени Свердлова и целый ряд других. Из производителей тяжелых станков в России остались только заводы в Иванове и Рязани.

Таблица 1. Крупнейшие поставщики реакторных установок для АЭС

Источник: ЦНИИатоминформ

Таблица 2. Установленные мощности мировой ядерной энергетики

^*Сумма включает и данные по Тайваню (6 блоков, 4884 МВт (э) в эксплуатации).
Источник: МАГАТЭ

Таблица 3. Средневзвешенная доля АЭС в развитых странах - 38%, доля в России - 16%

Источник: World Nuclear Association, 2004 г.

Таблица 4. Мощности по производству топлива в мире (т т. м.)

Источник: ЦНИИатоминформ

Таблица 5. Мощности заводов по обогащению урана (млн кг ЕРР/год)

^*ГД - газодиффузионная технология; Ц - центрифугирование.
^**Фактически используемая мощность - 8 млн кг ЕРР/год.
Источник: ЦНИИатоминформ

Из крупных центров энергетического машиностроения в России сейчас относительно дееспособен лишь Петербург: огромный завод "Атоммаш" в Ростове-на-Дону, в создание которого были вложены значительные средства, приказал долго жить, и сегодня около 75% энергомашиностроительных мощностей сосредоточено на питерских предприятиях - ЛМЗ, "Электросиле", Заводе турбинных лопаток, Ижорских заводах, Кировском, Обуховском, Невском заводах. И даже те, кто пережил 90-е, оказались обескровленными. Из 16 тыс. работников ЛМЗ и "Турбоатомгаза" в 1990 году осталось 5 тыс. человек; от 32 тыс. рабочих "Ижорских заводов" - 2,5 тыс. Сейчас, когда появились заказы, выполнять их оказалось некому. Поэтому кадровики питерских заводов вынуждены отправляться в поисках рабочих в Вологду, Петрозаводск, Архангельск.

За последние десятилетия поредел и постарел не только кадровый состав, но и оборудование. По данным станкостроительной фирмы Camozzi, ЛМЗ за последние годы приобрел лишь несколько новых станков. И может в год изготовить только три-четыре турбины для АЭС. Тем временем Китай, к примеру, закупил 400 тяжелых станков для перевооружения своих предприятий. При таких несопоставимых темпах переоснащения российские предприятия рискуют потерять рынок энергетического оборудования не только за рубежом, но и внутри страны.

Первый проректор Санкт-Петербургского института машиностроения Юрий Зубарев приводит пример, на его взгляд, ярче всего демонстрирующий степень деградации. "Когда ЛМЗ делал турбину для Бушерской АЭС, встал вопрос, кто может сделать вал для турбины. Раньше валы и все заготовки делали Невский завод и Ижора. Ижорцы попытались сделать образец, но из-за неоднородности и прочих дефектов от этой идеи пришлось отказаться. Приличные заготовки делают на "Электростали", но из-за поднявшихся цен на электроэнергию их продукция стала неконкурентоспособной. Много подобных изделий привозят сегодня из Австрии. Но самым выгодным оказалось предложение Японии. Японцы - трудоголики, и зарплата у них не так высока, как в США или Европе. Кроме того, все берега Охотского моря завалены списанными советскими военными кораблями. А это броневая сталь. За небольшие деньги наши мужики "болгарками" режут эту сталь на куски и на баржах переправляют в Японию. Россия отдает этот металл задаром! Лишь бы очистили от останков кораблей прибрежную территорию. Вот из этого переплавленного дармового металла и был отлит вал, который мы же у Японии и купили".

Отметим, что остроту проблем, стоящих пред строителями новых АЭС, осознают не только ученые, но и руководители компаний, которым предстоит оказаться на "передовой". Генеральный директор ФГУП "Росатомстрой" Артем Бутов так характеризует ситуацию: "Если коротко, то на сегодняшний день нужно честно сказать, что строительно-монтажный комплекс не готов к выполнению тех глобальных по масштабу задач, которые поставлены перед отраслью. Сейчас нужно собирать все фактически заново".

Учимся считать

Именно собирательством и упорядочением сохранившихся сегментов бывшего Средмаша планирует заняться создаваемый "Атомпром". Впрочем, несмотря на подчеркнутую преемственность, новая структура будет заметно отличаться от предшественницы. Впервые в рамках одной компании окажутся не только добыча и производство атомного топлива, ядерное машиностроение и строительство, но и сами атомные электростанции. По словам президента "Атомстройэкспорта" Сергея Шматко, аналогов в мире не существует. "Например, у французского ядерного гиганта Areva нет собственной генерации энергии, хотя сегодня это - сегмент ядерной энергетики с наибольшей добавочной стоимостью. Консолидация на базе одной компании с полным ядерным циклом станет серьезным конкурентным преимуществом России", - говорит Шматко.

Президент Института энергетики и финансов Леонид Григорьев в целом согласен с подобной логикой. "Атомная отрасль - единый организм, поэтому решение имеет свои разумные основания", - комментирует Григорьев идею консолидации активов. В то же время он сомневается в целесообразности включения в "Атомпром" строительных предприятий атомной отрасли. "Уверен: обогащение урана и производство электроэнергии непременно следует включить в холдинг. Но в случае, если предприятие работает не только на нужды отрасли, то целесообразность включения в новую структуру требует дополнительных размышлений", - поясняет Григорьев. В любом случае при создании холдинга потребуется четкий контроль над издержками, поскольку исчезнет конкурсный отбор подрядчиков, что нельзя назвать положительным моментом.

Проблема внутреннего контроля издержек новой компании тем более важна, что от нее фактически будет зависеть само будущее отрасли. Проблемы с энергоснабжением Европейской части России, давшие толчок развитию ядерной энергетики в конце 1970-х, так и остались нерешенными (см. графики 4, 5). Снова делать ставку на атомные станции, казалось бы, вполне логично. Однако надо принимать во внимание ряд обстоятельств, которые в то время существенной роли не играли. В первую очередь это изменения в характере экономики. Потребителям в высшей степени безразлично, как именно и где производится электроэнергия, главный для них критерий - это цена. С этой точки зрения в настоящий момент наиболее адекватным решением энергетических проблем служат энергоблоки на газе. Парогазовый блок обходится в 600-900 долларов за установленный киловатт. Строится он быстро, за два-три года, что существенно уменьшает стоимость в связи со снижением выплат по процентам за кредит. В то же время существует риск, что газа не хватит для удовлетворения растущего энергопотребления. К тому же сжигать растущее в цене топливо в России, где оно продается более чем в шесть раз дешевле мировой цены, экономически невыгодно.

Из-за Чернобыльской катастрофы российская атомная энергетика так и не вышла на запланированные масштабы, и сейчас ее самая серьезная проблема в том, что она маленькая и слабая

Такой расклад рисков и выгод оставляет серьезные возможности для развития атомной, но также и угольной энергетики. И отнюдь не факт, считает Булат Нигматулин, что борьбу за деньги потребителей выиграет атомная энергетика. Угля много и у нас, и в Европе. Его нехватку для электростанций стран Западной Европы легко восполнить, если довезти уголь в порты из Австралии, Африки. Транспортные затраты на больших сухогрузах несущественно поднимают цену угля. Кроме того, совершенствуются технологии его добычи, обогащения, сжигания, растет КПД угольных установок. Сейчас уголь в Европейскую часть России возят вагонами, и это в 2-2,5 раза повышает его стоимость для внутреннего потребления. И эта весомая транспортная составляющая является по сути главным условием сравнительной рентабельности атомной энергетики.

Однако в перспективе ситуация может серьезно измениться. По мере неизбежного роста цен на газ, а также с учетом возможной господдержки транспортировки угля соотношение цены газа к углю может достичь 1,6-2:1, а не нынешних 1:1. В этом случае строительство угольных энергоблоков в Европейской части России станет конкурентоспособным. Кстати, в Сибири и на Дальнем Востоке, где сосредоточены колоссальные запасы угля, а транспортная составляющая гораздо меньше, угольные ТЭС в теплоэнергетике уже сейчас вне конкуренции. Расчеты здесь достаточно просты. Перевод 27 газовых ТЭС РАО "ЕЭС России" мощностью 12 ГВт в Европейской части России на уголь обойдется, по данным РАО ЕЭС, примерно в 2 млрд долларов и сэкономит почти 6 млрд долларов в год, если сжигать уголь вместо газа при учете последнего по мировой цене. Таких показателей в атомной энергетике нет. Чтобы построить 12 ГВт атомных мощностей, надо умножить эту цифру на стоимость атомного блока - 1,5 млрд долларов. Получается 18 млрд долларов - в девять раз больше по сравнению с угольными блоками такой же мощности. В этой связи затраты как на строительство, так и на эксплуатацию новых блоков будут иметь критическое значение для развития атомной энергетики.

Выйти в тираж

"Наш главный приоритет - это строительство новых станций. Без этого все остальное теряет смысл", - говорит глава Росатома Сергей Кириенко

Заместитель гендиректора концерна "Росэнергоатом" Сергей Обозов считает, что самые большие риски и по ценам, и по срокам строительства новых АЭС связаны с нашим машиностроением

Директор-координатор Курчатовского института Виктор Сидоренко видит основную угрозу развитию нашей атомной энергетики в весьма ограниченной минеральной базе, что в перспективе может серьезно повлиять на рентабельность работы АЭС

Вероятно, учитывая именно это обстоятельство, особое внимание в рамках новой концепции развития отрасли уделяют совершенствованию технологии АЭС. Рассказывает директор по новой технологической платформе концерна "Росэнергоатом" Олег Сараев: "Отечественные манеры развития ядерной энергетики привели к тому, что сегодня мы имеем весьма разнообразную и малоэффективную структуру генерирующих мощностей, в которой почти каждый блок претендует на ничем не оправданную, дорого оплаченную уникальность. Продолжение такой практики должно быть исключено. Есть блестящий французский пример использования ядерной энергетики для нужд общества: одна и та же технология эволюционировала не от блока к блоку, а от серии к серии (которых всего три), что позволило за сравнительно короткое время с минимальными затратами сделать ядерную энергетику основой благополучия французского общества. С нашими подходами французы имели бы наши результаты".

Новая технологическая платформа нужна для совершенствования систем производства электроэнергии из ядерного топлива для обеспечения страны этим топливом на отдаленную перспективу. Кроме того, эта новая технологическая платформа позволит устранить так называемые отложенные проблемы ядерной энергетики на тепловых нейтронах; многократно уменьшить объемы радиоактивных отходов; укрепить все аспекты безопасности и при этом обеспечит конкурентоспособную цену отпускаемой потребителю электроэнергии.

Основными составляющими новой технологической платформы, по словам Олега Сараева, станут реактор на быстрых нейтронах (в потоке быстрых нейтронов имеющийся в избытке уран-238 превращается в новое топливо - плутоний-239); производство по рециклингу топлива (отработанное топливо из реактора вынимается, конструкционные материалы тепловыделяющей сборки отделяются от топливной матрицы для последующего кондиционирования, из самой топливной матрицы удаляется необходимая часть наработанных паразитных материалов, матрица подпитывается ранее наработанным плутонием и отвальным ураном-238, из новой топливной смеси делаются таблетки, ТВЭЛ и ТВС, которые снова загружаются в реактор). Таким образом, возникает замкнутый топливный цикл. Как в России, так и за рубежом существует несколько направлений реакторных технологий на быстрых нейтронах (РБН), потенциально удовлетворяющих требованиям замкнутого топливного цикла, однако они недостаточно обоснованны для практического применения.

Единственное исключение составляет технология РБН с натриевым теплоносителем. Только в России, на Белоярской АЭС, уже 27 лет успешно работает в режиме коммерческого производства электроэнергии энергоблок БН-600. Сейчас в стадию активного строительства выходит энергоблок БН-800, на котором будут отрабатываться технологические основы замкнутого топливного цикла и удовлетворяющие ему виды топлива и конструкционных материалов. Опыт эксплуатации БН-600 и строительство БН-800 будут основой для проектирования серийного коммерческого реактора на быстрых нейтронах, работающего в замкнутом топливном цикле, который должен начать эксплуатироваться уже в 2018 году.

Однако до того времени базовыми реакторами для российской атомной энергетики будут оставаться реакторы ВВЭР на тепловых нейтронах. Так во всяком случае считает директор-координатор РНЦ "Курчатовский институт" Виктор Сидоренко. "Реальность такова, что количественное увеличение вклада ядерного топлива в электроэнергетику страны будет происходить в обозримый период на основе освоенной технологии ВВЭР, независимо от прогресса в других технологиях, образования задела по другим направлениям, в том числе по бридерам - реакторам на быстрых нейтронах, призванным решить задачу топливообеспечения ядерной энергетики на неограниченную перспективу".

Это в свою очередь означает, что российские атомщики на обозримую перспективу окажутся в прямой зависимости от колебания цен на топливо для АЭС. Обладая весьма развитой инфраструктурой по производству топлива (см. таблицы 4, 5) и сохраняя за собой весомую долю рынка (см. график 6), наша страна обладает весьма ограниченной минеральной базой, и эта проблема в перспективе может серьезно повлиять на рентабельность атомной энергетики (см. график 7).

Важность проблем издержек признает и заместитель генерального директора концерна "Росэнергоатом" Сергей Обозов. По его словам, с целью минимизации и контроля издержек будут созданы две инжиниринговые компании по двум пилотным площадкам нового проекта АЭС-2006. 60% стоимости энергоблока - это продукция машиностроения. Здесь самые большие риски и по ценам, и по срокам, и по самой возможности изготовления изделий. Поэтому сейчас "Росэнергоатом" работает над тем, чтобы проводить конкурсы на 10-летние объемы ФЦП. Это позволило бы отечественным консорциумам более эффективно строить свою инвестиционную и производственную деятельность. "По рыночным позициям мы должны избежать разброса цен в разных центрах закупок - есть такой грех! Мы будем проводить конкурсы на однотипные позиции и с этой целью создавать отраслевой центр комплектации, исключая посредников, централизуя складские мощности и снижая затраты", - обещает Обозов. И тогда ядерная энергетика из медленно умирающей отрасли превратится в бурно развивающуюся.

статья из журнала № 11 [11] Ноябрь 2006