ЭНЕРГОМАШИНОСТРОЕНИЕ

Сила тока

Российское энергетическое машиностроение готовится к "золотой лихорадке" — рост потребления электроэнергии превосходит самые смелые прогнозы, а действующие мощности быстро изнашиваются. Для реализации новых масштабных проектов все ресурсы отрасли необходимо собрать в одних руках. Скорее всего, таковыми окажутся руки государства

Алексей Зайко

"Энергомашиностроение — это не жемчужина в короне, это и есть корона". Афористичное определение, данное одним инвестбанкиром, участвовавшим летом 2004 года в подготовке слияния Объединенных машиностроительных заводов (ОМЗ) и "Силовых машин", оказалось почти пророчеством. Несмотря на провал сделки между Кахой Бендукидзе и Владимиром Потаниным, консолидация энергомашиностроения, обеспечивающая контроль почти над всем машиностроительным комплексом России, актуальности не потеряла. Впрочем, одно важное изменение по сравнению с 2004 годом произошло: после упомянутой неудачи крупный частный бизнес окончательно упустил инициативу. Две сделки конца прошлого года — приход в "Силовые машины" РАО ЕЭС и покупка Газпромбанком доли в ОМЗ, о которых мы писали в двух предыдущих номерах, — позволяют уверенно предположить, что ведущим игроком и главным объединителем в энергетическом машиностроении на новом этапе станет государство.

Без напряжения

График 1. Каждый 10-й киловатт в мире производится на российском оборудовании. Крупнейшие энергомашкорпорации по объёму установленных мощностей

Из всех секторов машиностроения все постсоветские годы иностранных и российских инвесторов больше всего интересовал энергетический. И это неудивительно. За советский период в отрасль были вложены колоссальные средства, благодаря чему удалось наладить выпуск уникальной продукции, пользовавшейся спросом на мировом рынке. А емкость последнего составляет около 40-50 млрд долларов в год. Этот внушительный объем делится между очень узким кругом игроков. Большая его часть приходится на долю General Electric, Alstom, Siemens KWU, Mitsubishi и VA Tech. В последние годы серьезную конкуренцию транснациональным корпорациям составляет ряд фирм из развивающихся стран — например, индийская BHEL или китайский Харбинский завод по производству турбин. Доля российских компаний в мировой торговле энергетическим оборудованием в 1990-е упала до 400-500 млн долларов в год и составляет около 1%. Это очень скромный показатель, если учесть, что в свое время СССР занимал десятую часть рынка (см. график 1). Несмотря на резкое сокращение поставок за рубеж, именно они помогли отрасли выжить. Ведь внутренний рынок сжался еще сильнее — до сих пор его доля в портфеле заказов практически всех крупных предприятий отрасли не превышает 10-15%. Резкое падение объемов производства в энергомашиностроении объясняется теми же причинами, что и в других наиболее жестко структурированных секторах советской экономики — ВПК, авиастроении и др. В СССР в энергетической отрасли работала система вертикально интегрированных концернов с единой "управляющей компанией" ввиде союзного Минэнерго. Основой каждого такого концерна служило головное предприятие, имевшее в своем составе конструкторское подразделение, профильный НИИ, обеспечивавший фундаментальные разработки в своей области, сеть предприятий-смежников, способных взять на себя исполнение части заказа (в основном им отдавали серийные заказы, не требовавшие вложений в разработки), а также отдел сбыта. Как только единый центр принятия решений исчез, каждое предприятие пыталось отвоевать большую часть заказов. При этом вкладываться в НИОКР никто не хотел, да и средств на это после обвала рынка у новых игроков не было. Это привело к тому, что сегодня Siemens KWU (энергомашино-строительное подразделение германского концерна) вкладывает в исследования и разработку ежегодно более 500 млн евро, что впятеро превышает затраты на НИОКР всех трех российских игроков отрасли — "Силовых машин", Объединенных машиностроительных заводов и Энергомашкорпорации (ЭМК).

Внутриотраслевая борьба за резко уменьшившиеся рынки и разрыв кооперационных связей привели к тому, что отечественное энергомашиностроение лишилось главного — были разорваны единые технологические цепочки по созданию готового продукта — ГЭС, ТЭС, АЭС. Чтобы добиться успеха в отрасли и претендовать на рыночную долю, нужно было заново эти цепочки создать.

Базис и надстройка

Первая попытка объединить оказавшиеся разрозненными активы была предпринята Энергомашкорпорацией — первой крупной частной структурой в отрасли (учреждена в сентябре 1993 года). Идея у создателей концерна была вполне логичная — собрать наиболее крупные и ценные куски Минэнерго СССР и объединить их в рамках новой кооперационной схемы. К проекту присоединились "Электросила", Ленинградский металлический завод (ЛМЗ), Подольский машиностроительный завод (ЗИО), Белгородский завод энергетического машиностроения, Барнаульский котельный завод, "Уралэлектротяжмаш", "Уралгидромаш", Завод турбинных лопаток (ЗТЛ), "Чеховэнергомаш, АО "Сила", "Атоммаш". Надстройка в виде ЭМК должна была по первоначальному плану отвечать за поиск инвестиций, а также формировать портфель заказов для предприятий, входящих в группу. Руководители предприятий-участников организовали совет директоров, а для руководства ЭМК наняли администрацию во главе с Александром Степановым. Именно с его именем связывают быстрый рост компании в середине 90-х и ее раскол в конце десятилетия. Предпринятая Степановым попытка превратить ЭМК из "зонтичной" структуры в полноценного собственника энергомашиностроительных заводов, казалось, имела все шансы на успех. Для начала администрация ЭМК замкнула на себя основные финансовые потоки и утвердилась в роли единоличного посредника по реализации продукции, причем комиссионные по контракту достигали 30%, в то время как, например, "Энергомашэкспорт" брал не больше 5% от стоимости заказа. МК 1998 году ЭМК благодаря использованию различных схем добилась контроля над 25 предприятиями, на которые приходилось почти 80% производства в отрасли. В структуре корпорации появился Энергомашбанк — опорное финансовое звено группы, а также новый крупный акционер — зарегистрированная на Британских Вирджинских островах фирма Mardima Co Ltd., за которой, как утверждают, стоял сам Степанов.

График 2. "Большая тройка" российского энергомаша наращивает обороты. Основные финансовые показатели предприятий отрасли

Однако триумфальное шествие было вскоре прервано острым конфликтом, возникшим между ЭМК и питерскими заводами группы. Попытка встроить эти крупнейшие предприятия в структуру корпорации натолкнулась на решительное сопротивление. По версии руководства ЭМК, за "ленинградским бунтом" стояли конкуренты компании. Неизвестно, насколько обоснованны эти обвинения, но вскоре контроль над ЛМЗ (турбины большой мощности) и Заводом турбинных лопаток и "Электросилой" (генераторы и электромоторы) перешел к холдингу "Интеррос". Впоследствии компания Владимира Потанина получила контроль и над специализирующимся на производстве турбин малой и средней мощности Калужским турбинным заводом.

Центром консолидации новой машиностроительной группы стала "дочка" "Интерроса", компания "Силовые машины", к которой вместе с питерскими заводами отошло около двух третей российского рынка паровых и гидравлических турбин, гидро- и турбогенераторов.

Для Энергомашкорпорации подобный передел рынка фактически ставил крест на планах создания сверхкомпании, объединявшей весь энергомашиностроительный комплекс России. После этой неудачи группа Степанова, объединяющая "Белэнергомаш", "Чеховэнергомаш", "ЭМК-Атоммаш", "Уралгидромаш", "Сибэнергомаш", а также компании "Энергомашкорпорация" и "ГТ-ТЭЦ Энерго", решила сосредоточить свои усилия на развитии малой энергетики и сейчас известна преимущественно благодаря амбициозному, но пока малорезультативному проекту по строительству тысячи газотурбинных блоков мощностью 9 МВт. По итогам 2004 года консолидированная выручка группы составила 480 млн долларов, чистая прибыль — 8,2 млн долларов, что делает ее третьей крупнейшей машиностроительной компанией России. Контрольными пакетами всех предприятий, кроме "Чеховэнергомаша", владеет британская Energomash (UK) Ltd., 90% акций которой принадлежит гендиректору Энергомашкорпорации Александру Степанову, а 10% — его заму Алексею Плещеву. По словам бывшего основного владельца ОМЗ Кахи Бендукидзе, "не родился еще в мире тот человек, который может вести с Энергомашкорпорацией переговоры об объединении. В свое время Степанов сделал огромное дело, и если бы не допустил ряда ошибок и не наплодил себе врагов, то был бы сейчас номером один. Но что случилось, то случилось".

Невский плацдарм

Провал первой попытки консолидации отрасли, впрочем, не остудил других крупных игроков энергомашиностроительного рынка. Главную роль в следующем акте этой объединительной драмы было предназначено сыграть компании "Силовые машины", дочерней структуре холдинга "Интеррос" Владимира Потанина. Основой для создания этой группы послужило внешнеэкономическое объединение "Энергомашэкспорт", созданное еще в 1966 году в составе Министерства внешней торговли СССР. После акционирования и приватизации в начале 1990-х ОАО "Энергомашэкспорт" (с марта 2003 года — ОАО "Силовые машины") стало для "Интерроса" главной "точкой входа" в отрасль, которая к концу девяностых уже немного оправилась от пореформенного шока.

График 3. Рынок для российского оборудования за рубежом резко сократился. Доли крупнейших компаний в поставках оборудования по экспортным контрактам

Располагая портфелем заграничных заказов, ориентированных на продукцию питерских предприятий, "Энергомашэкспорт" был естественным конкурентом Энергомашкорпорации. Поэтому не случайно, что в 2000 году после ухода ЛМЗ, ЗТЛ и "Электросилы" из холдинга Александра Степанова их новым домом стал концерн "Энергомашэкспорт-Силовые машины". Поглощение питерских компаний было в основном завершено к июлю 2003 года, а к началу года 2004-го стало известно о планах объединения "Силовых машин" с холдингом ОМЗ Кахи Бендукидзе, который на тот момент был крупнейшей российской машиностроительной компанией (см. график 2).

Первый кирпичик своей империи в виде 17% акций "Уралмаша" Бендукидзе приобрел на чековом аукционе в мае 1993-го всего за 500 тыс. долларов. Вскоре бизнесмену удалось приобрести еще 40,5% акций завода. Следующей серьезной покупкой стали "Ижорские моторы", флагман российской атомной энергетики. Впоследствии к этим активам были присоединены верфи "Красное Сормово" и ряд менее крупных производств. На этой основе в 2000 году и было создано ОАО "Объединенные машиностроительные заводы". Однако у этой империи вскоре выявился один важный недостаток. При росте доходов стоимость ОМЗ за три года с момента создания не изменилась, застыв на отметке 180-190 млн долларов. Капитализация многопрофильного хозяйства, собранного Бендукидзе, никак не хотела расти, и надежды продать компанию с большой прибылью переносились в отдаленное будущее.

По мнению экспертов, расчеты бизнесмена подкосила агрессивная политика в сфере слияний и поглощений. Новые приобретения компания финансировала за счет займов, что негативно сказывалось на рыночной оценке акций. Кроме того, получив в 2003 году контроль над отечественными монополистами по строительству атомных станций за рубежом — "Атомэнергоэкспортом" и "Атомстройэкспортом", бизнес Бендукидзе оказался под пристальным вниманием государственных органов. Владельцу ОМЗ дали понять, что Минатому не нравится наличие частной компании в атомном машиностроении. Самостоятельно ни Бендукидзе, ни нанятые им менеджеры справиться с этими проблемами не смогли. Компании срочно требовался крупный инвестор и партнер, чья политическая благонадежность не вызывает сомнений. На этом фоне появившаяся конце 2003 года информация о слиянии ОМЗ и "Силовых машин" выглядела вполне логичной. Холдинг "Интеррос" не только располагал свободными средствами, но и, что не менее важно, пользовался вполне доброжелательным отношением государства. Кроме того, вместе у ОМЗ и "Силовых машин" появлялась не только реальная возможность захватить весь внутренний рынок, но и шанс создать структуру вполне конкурентоспособную на рынке внешнем. Объединенная компания могла бы осуществлять инжиниринг, производство и маркетинг оборудования для всех типов электростанций, в том числе для атомных. Фактически речь шла уже даже не о создании "русского Siemens" — новый холдинг по спектру своих услуг мог вполне превзойти немецкого конкурента, чье атомное подразделение невелико.

Среди плюсов объединения эксперты также называли удешевление доступа к заемному финансированию. В результате компания могла бы позволить себе предоставлять своим заказчикам более выгодные условия по финансированию долгосрочных заказов — а это одно из основных условий получения крупных внешних заказов.

Не корысти ради

Однако и этот много обещавший проект потерпел неудачу. Когда сделка была уже близка к завершению, выяснилось, что "Интеррос", выступавший в ней в роли покупателя, вполне комфортно себя чувствует и в роли продавца. В июле 2004 года в СМИ появились сведения, что "Интеррос" параллельно ведет переговоры с Siemens о продаже контрольного пакета "Силовых машин". Вскоре эта информация получила и официальный статус: факт переговоров подтвердил тогдашний глава "Силовых машин" Евгений Яковлев. Оферта Siemens, как утверждали источники, близкие к сделке, предполагала приобретение 74,7% акций "Силовых машин" за 240 млн евро. Оставалось лишь получить одобрение со стороны Федеральной антимонопольной службы.

Самым заметным политическим спонсором сделки между "Интерросом" и Siemens, уже владевшим около 4% акций СМ, был министр экономического развития и торговли Герман Греф. По его мнению, этот шаг мог бы "дать отрасли новый драйв". Однако несогласных с такой концепцией в правительстве в конечном счете оказалось больше, и аргументы у них были вполне "ядерные". Во-первых, "Силовые машины" изготавливают оборудование для кораблей и подводных лодок, а также наземное оборудование для стартовых комплексов ракет-носителей "Союз" и "Протон". Следовательно, продажа концерна может поставить под угрозу национальную безопасность. Во-вторых, сделка позволит концерну Siemens занять доминирующее положение на рынках Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, СНГ, а также на российском рынке энергетического оборудования, что лишит Россию выгодных контрактов. По оценке председателя экспертного совета по вопросам оборонно-промышленного комплекса Юрия Савельева, потери российской экономики в таком случае "составили бы минимум десять миллиардов долларов за десять лет".

В результате ФАС так и не дала Siemens добро. Сделка между "Силовыми машинами" и ОМЗ, прерванная скандальными новостями о сименсовской оферте, тоже сорвалась. Бендукидзе к тому времени уже стал министром экономики Грузии и, вероятно, разочаровавшись в стратегических бизнес-альянсах, выставил свои акции фактически на свободную продажу.

Государственная игра

Явные признаки третьей волны консолидации энергомашиностроения появились только в сентябре 2005 года. О намерении стать стратегическим инвестором в "Силовых машинах" заявило РАО ЕЭС. Идея, очевидно, была одобрена на самом верху. Это стало понятно, когда спустя две недели правительство поддержало предложение РАО о приобретении 22,43% акций машиностроительного холдинга, а Внешторгбанк оперативно предоставил РАО кредит на 100 млн долларов для выкупа бумаг. С учетом акций, уже находившихся в собственности "Ленэнерго" (2,58%), РАО таким образом аккумулировало контрольный пакет в 25% плюс 1 акция, еще 30% акций СМ были переданы в совместное управление РАО с "Интерросом". Аналитик компании "Брокеркредитсервис" Александр Корнилов считает, что источник решения о покупке находится явно вне РАО, "поскольку оно более согласуется со стратегическими целями государства, чем миноритарных акционеров ЕЭС". В том же 2005 году в машиностроительные активы начало входить государство, когда через Газпромбанк получило или, точнее, вернуло себе контроль над "Атомстройэкспортом", президент которого Игорь Клочко ныне стал генеральным директором "Силовых машин". Через Газпромбанк был сделан и второй важный ход в этой комбинации. В начале ноября 2005 года стало известно, что именно эта структура выкупила у Кахи Бендукидзе и его партнеров 42,16% акций ОМЗ. Таким образом, с учетом 15% акций, уже принадлежавших пенсионному фонду "Газфонд", структуры газовой монополии установили полный контроль над всеми активами машиностроительной группы. Так всего за три месяца 80% энергомашиностроительных активов России и почти 100% производства оборудования для большой энергетики были возвращены государству. Важный акцент в этом государственном наступлении был сделан в конце прошлого года: 26 декабря ФАС дала разрешение Siemens на приобретение блокирующего пакета акций "Силовых машин". Этот шаг явно демонстрирует: намерений закрыть машиностроение от иностранных инвесторов или монополизировать отрасль у государства нет. Как, впрочем, и четко сформулированной концепции развития отрасли. Несмотря на то что большая часть ее активов теперь прямо или косвенно подконтрольны госкомпаниям, сказать, что они представляют целостную систему, пока нельзя.

Неизбежность объединения

Новый этап развития отрасли "ЭПРО" прокомментировал заместитель министра промышленности и энергетики России Андрей Дементьев. По его мнению, в долгосрочной перспективе у российских энергомашиностроителей нет альтернативы созданию единой компании. Для успешной конкуренции за заказы внутри страны и за ее пределами нужна концентрация всех ресурсов — интеллектуальных, кадровых, технологических, финансовых. Необходима выработка единой сбытовой политики. "Ведь не секрет, что сейчас на международных тендерах российские компании, предлагающие почти идентичное оборудование, иногда вынуждены конкурировать друг с другом. Это просто глупо", — считает Дементьев.

Однако говорить о детальных прогнозах дальнейшей консолидации отрасли пока рано. После прихода, с одной стороны, РАО "ЕЭС России" вместе с Siemens в "Силовые машины", а с другой — "Газпрома" в ОМЗ должно пройти некоторое время, по истечении которого станет понятно, куда и как двигаться дальше.

Таблица 1. Эффективность работы отечественного энергетического оборудования ниже, чем у зарубежных конкурентов

	Россия		Мировой уровень
	Среднее значение %	Передовые образцы %	Среднее значение %	Передовые образцы %
КПД ТЭС на газе	38,50	—	40	40 — 45
КПД парогазных установок	51 — 52	51 — 52	54 — 55	58
КПД ТЭС на угле	34,20	38 — 44	37 — 40	45 — 47
Потери в электрических сетях	13,20	—	7,50	—

Источник: РАО "ЕЭС"

Таблица 2. Спрос на продукцию энергомашиностроения в России будет расти

	Вводы мощности (млн кВт)			Капиталовложения (млрд долл.)
	2006 — 2010	2011 — 2015	2016 — 2020	2006 — 2010	2011 — 2015	2016 — 2020
ГЭС: всего	13,37	13,05	12,16	6,85	5,91	6,79
техническое перевооружение	9,9	9,9	9,9	3,96	3,96	3,96
новые	3,47	3,15	2,26	2,86	1,95	2,83
АЭС: всего	5,8	12	13	6,47	13,04	13,98
продление	—	—	—	0,21	0,18	0,04
достройка	—	—	—	0,05	—	—
новые	5,8	12	13	6,22	12,86	13,94
ТЭЦ: всего	12,86	24,15	36,52	7,07	12,05	17,06
модернизация	3,37	4,7	4,97	2	2,88	3,14
замена	5,28	13,72	25,81	1,93	4,91	9,3
новые	4,21	5,73	5,74	3,14	4,25	4,62
КЭС: всего	19,08	34,01	19,7	11,84	16,84	18,74
модернизация	7,58	10,75	5,23	2,98	4,43	2,16
замена	2,64	13,96	8,73	0,83	4,37	2,73
новые	8,87	9,3	15,74	8,03	8,04	13,85
ТЭС: продление	21,8	7,9	3,7	1,74	0,66	0,32
Итого: ТЭЦ (ТЭЦ и КЭС)	31,94	58,16	66,22	20,64	29,54	36,13
электростанции (ТЭС + ГЭС + АЭС)	72,91	91,11	95,08	33,96	48,5	56,9
сети и подсети	—	—	—	6,64	9,78	11,56
Всего по отрасли	—	—	—	40,6	58,27	68,46
Средневзвешенные удельные вложения (долл. кВт)	—	—	—	560	640	720

Источник: Институт энергетических исследований РАН

Можно отметить одно важное обстоятельство, повлиявшее, в частности, на условия прихода Siemens. Если в России еще недавно проявлялся относительно скромный интерес к энергомашиностроению, то сейчас он заметно вырос. Благодаря росту экономики выросли возможности российских компаний. Поэтому сотрудничество с немецкими партнерами возможно выстраивать на равных, а не по модели "спасатель и спасаемый". Понятно, что по части продукции у тех же "Силовых машин" есть явное технологическое отставание от мировых конкурентов и без кооперации с ними этот разрыв не сократить (см. таблицу 1). "Но это отставание ни в коем случае не носит тотального характера. Компании удалось сохранить свою конкурентоспособность по той причине, что последние годы она работала преимущественно на внешних рынках", — подчеркивает Андрей Дементьев.

Внутреннее дело

Главным фактором, который будет определять скорость и направление развития отечественного энергомашиностроения, станут изменения на внутреннем рынке. Пока строительство и закупка нового оборудования ведутся за счет централизованных инвестиционных средств РАО ЕЭС. Однако процесс вычленения из РАО отдельных ОГК и ТГК уже вышел на финишную прямую, и создающиеся структуры сейчас активно готовят собственные планы как по модернизации существующих, так и по созданию новых мощностей.

График 4. Модернизация российской энергетики требует массового производства оборудования прежде всего для ТЭС

Инвестиционные источники, которыми сегодня располагает РАО, — в первую очередь это абонентская плата, — будут переданы создаваемым компаниям. В ГидроОГК это произойдет в 2007 году. К примеру, достройка Богучанской ГЭС будет вестись в том числе за счет абонентских денег. Строительные и промышленные заказы по этому проекту ГидроОГК, как заявил Дементьев, разместит уже в текущем году. И высока вероятность того, что оборудование для Богучан будут изготавливать на "Силовых машинах".

По оценкам генерального директора Международного энергетического агентства Клода Мандиля, потребность российской энергетики в инвестициях на предстоящие 30 лет превышает 5% от ВВП при среднемировом показателе в 1%. В абсолютных цифрах, по расчетам департамента научно-технической политики и развития РАО "ЕЭС России", для модернизации и технического перевооружения электроэнергетики до 2010 года потребуется не менее 25 млрд долларов. Институт энергетических исследований РАН дает еще более высокие оценки — 34 млрд долларов, а с учетом атомной энергии — и вовсе 40,6 млрд долларов (см. таблицу 2).

Надежды "Силовых машин" и ОМЗ на то, что приход новых акционеров гарантирует компаниям обилие заказо на внутреннем рынке, впрочем, вряд ли следует считать обоснованными. С износом основных фондов в энергетике ситуация действительно складывается очень серьезная. В период экономического спада 90-х произошло кратное снижение вводов генерирующих мощностей (в три раза) и электрических сетей (почти в пять раз), что привело к ускоренному росту степени износа основных фондов, величина которого, по данным РАО ЕЭС, в 2004 году достигла уже 57,3% (см. графики 4 и 5).

Однако, по мнению Андрея Дементьева, влияние этого фактора не следует переоценивать. "На мой взгляд, легенда об изношенном оборудовании вредна. Объясню почему. Возьмем, к примеру, "Жигули" производства 1972 года. По всем нормам эксплуатации их уже не должно быть, они должны были рассыпаться, но эти и более старые модели можно встретить на наших дорогах. Загадка? Нет. Этих "ветеранов" регулярно ремонтировали, большинство деталей в них заменили уже по несколько раз. В энергетике ситуация во многом похожая", — комментирует Дементьев. В энергетике ремонт — основа жизнеспособности производства.

График 5. Износ установленных энергомощностей в России приобрёл стремительный характер

Да, был в 90-х годах двух-трехлетний провал, когда у РАО не было денег на ведение регламентных работ в полном объеме. Но этот провал был компенсирован, просроченные ремонты были проведены — позже, чем требовалось, но все-таки проведены. И сейчас подавляющая часть оборудования вполне работоспособна. Да, это оборудование не современное, но оно в нормальном рабочем состоянии. И этих киловатт нам сейчас вполне хватает.

Главной предпосылкой для роста спроса на оборудование в современных условиях является не столько замена старых мощностей, сколько их дефицит. Мы дожили до того времени, когда экономика начала расти, и энергии требуется все больше и больше (см. график 6). В некоторых регионах значительно увеличилось потребление, особенно в холодный период. И вероятна ситуация, что существующих киловатт не хватит. Именно это толкает вверх спрос на продукцию энергомашиностроения.

При этом РАО ЕЭС в концепции своей технологической политики весьма жестко сформулировало требования к технологиям и оборудованию, которые будут использоваться для модернизации существующих и создания новых мощностей.

График 6. Потребности российской экономики в электричестве будут расти в среднем на 4% в год

По ряду важных позиций российские производители уже сейчас не выдерживают конкуренции с западными поставщиками. Поэтому, например, в проекте строительства Северо-Западной ТЭС и Сочинской ТЭС было задействовано импортное оборудование. По мнению эксперта аудиторско-консалтинговой группы "Развитие бизнес-систем" Мурата Кияльбекова, если выбор поставщиков оборудования будет происходить на рыночной основе, далеко не факт, что российские компании смогут удовлетворить требованиям покупателей.

Впрочем, по мнению экспертов, российские поставщики не должны серьезно пострадать в результате новой технической политики РАО ЕЭС. "Технологии основных поставщиков оборудования для РАО, например ОАО "Силовые машины" и ОАО "Красный Котельщик", вполне конкурентоспособны и имеют хорошее соотношение "цена — качество", — считает аналитик ИК "Проспект" Алексей Соловьев. Однако очевидно: "РАО ЕЭС дает понять отечественным производителям, что необходимо улучшать технологии", — отметил Мурат Кияльбеков.

Кроме того, при поднимающихся по всему миру ценах на традиционные энергоносители растет привлекательность АЭС. По оценкам заместителя руководителя дирекции прогноза и перспективного планирования концерна "Росэнергоатом" Евгения Шарова, потребность в инвестициях в российской атомной энергетике до 2020 года составит 32 млрд долларов.

Потенциал для роста есть, но сможет ли им воспользоваться российское машиностроение, будет зависеть от того, насколько удачной окажется схема интеграции отрасли, и от того, сможет ли государство справиться с ролью, которая не далась крупному отечественному бизнесу.

статья из журнала № 1-2 [3] Январь-Февраль 2006