СЕЛЬХОЗМАШИНОСТРОЕНИЕ

Нашла коса на камень

Пережив двухлетний всплеск спроса на свою продукцию, российские тракторо- и комбайностроители оказались в тупике. Прежде помогавшая им формула успеха — высокий спрос и низкая цена — уже не срабатывает. В отсутствие господдержки отечественное сельхозмашиностроение неуклонно сдает позиции иностранным компаниям, за которыми — мощь зарубежных лизинговых гигантов

Алексей Зайко

Современная диспозиция в противоборстве между российской и импортной сельхозтехникой начала прорисовываться пару лет назад, когда представители крупных российских производителей и чиновника Минсельхоза объявили о "проблеме 2006 года". По расчетам специалистов, именно на этот год должно было прийтись массовое выбытие из строя сельхозтехники.

Определенная логика в подобных прогнозах была. На протяжении всех 1990-х списание выработавшей свой ресурс техники намного опережало поступление в сельское хозяйство новых машин. В результате, по данным Российской академии сельскохозяйственных наук, на 1 января 2003 года число находящихся на ходу тракторов и комбайнов уменьшилось по сравнению с 1991 годом вдвое — до 750 тыс. единиц. А это грозит уже лавинообразным выбытием из строя сельхозмашин — чем меньше техники, тем интенсивнее приходится ее эксплуатировать, ведь сопоставимого уменьшения обрабатываемых земель не произошло. По словам Эдуарда Маховикова, исполнительного директора концерна "Тракторные заводы", ситуация уже три года назад выглядела просто катастрофической: "Нагрузка на трактор у нас 140 гектаров, а в Европе — 12 гектаров. При этом 80 процентов действующей техники было поставлено хозяйствам до 1991 года, а срок ее эксплуатации составляет четырнадцать-шестнадцать лет. Новых же машин ежегодно прибывает не более двух-трех процентов от общего числа находящихся в эксплуатации. В результате к 2006 году износ российского парка сельхозтехники может достичь критической отметки — 80-85 процентов. Пахать придется на лошадях".

Группа "Промышленные инвесторы" создана в 2000 году. В 2005-м группа завершила консолидацию 100% акций Агромашхолдинга, в который входят Красноярский завод комбайнов, Волгоградский тракторный завод, завод "Алтайдизель" и "Костанайдизель" (Казахстан). На долю холдинга приходится 45% производства отечественных комбайнов и 70% — гусеничных тракторов. Также группа управляет 65% акций Дальневосточного морского пароходства, третьей по величине судоходной компании в России, компаниями "Русский алкоголь" (основной актив — подмосковный ликеро-водочный завод "Топаз") и "Русские биотехнологии" (занимается исследованиями в сфере диагностики, вакцинации и лечения онкологических, эндокринных и иммунных заболеваний). Общий оборот группы, по оценке ключевого акционера Сергея Генералова (на фото), составляет 750-800 млн долларов в год, из которых на Агромашхолдинг приходилось порядка 220 млн (еще 400 млн приносит Дальневосточное морское пароходство и — производство водки и алкогольных коктейлей).

Сегодня, правда, производители комбайнов и тракторов о возврате к гужевой тяге почти не вспоминают. Призрачная угроза сменилась вполне реальной: ускоренное выбытие техники привело к резкому росту поставок на наш рынок продукции зарубежных предприятий. Только за 2005 год объемы импорта сельхозтехники выросли на 80% — с 542,04 млн до 1,2 млрд долларов. При этом, по данным ассоциации производителей сельхозмашин "Союзагромаш", импорт растет не за счет развития рынка, а за счет сокращения на нем доли отечественных производителей. В стоимостном выражении иностранные конкуренты уже обогнали российские компании — доля зарубежных поставок по итогам 2005 года достигла 57%. И этот разрыв при сохранении нынешней политики (вернее, в ее отсутствие) будет только увеличиваться. Ведь в отличие от иностранных компаний наши не имеют доступа к дешевым кредитам и государственным субсидиям, а существующая система лизинга вовсе не стимулирует российские хозяйства покупать российские же комбайны и тракторы.

Лишняя отрасль

Около десяти лет, считая с момента начала реформ, российский рынок сельхозтехники был почти закрыт для импортных поставок. Главная причина — цены. По данным аналитического центра агропродовольственной политики Института экономики переходного периода, импортные тракторы в этот период стоили в среднем процентов на пятьдесят дороже российских или собранных в СНГ. Впрочем, учитывая тяжелое состояние сельского хозяйства, переоценивать значение этого фактора все-таки не стоит. Дело в том, что в начале реформ российское село не могло себе позволить закупку даже российской, не говоря уже о зарубежной, техники (см. графики 1, 2, 3). В такой ситуации могло произойти только одно — обвальное сокращение закупок машин. Так и случилось. В среднем по отрасли уровень производства упал почти в десять раз. Некоторые виды техники какое-то время вообще не производились в стране. Казалось, что без прежних масштабных заказов большинство производителей тракторов и комбайнов погибнут, если не сменят специализацию. (Здесь достаточно вспомнить пример Таганрогского комбайнового завода, который, чтобы выжить, начал на своих площадях сборку автомобилей Daewoo.)

Однако, несмотря на мрачную реальность и еще более мрачные прогнозы, большинство сельхозмашиностроительных компаний упорно держались за профильный бизнес, торгуя своей продукцией на внутреннем рынке и, главное, на внешнем, дававшем основной доход отрасли. В середине 90-х на экспорт уходило до половины всех производимых в России комбайнов и более трети тракторов. Точкой перелома, как и во многих других машиностроительных отраслях, стал 1998 год. Резкая девальвация рубля обеспечила мощный толчок не только сельскому хозяйству, но и производителям сельхозтехники. В 2000 году в России было выпущено более 5,5 тыс. зерноуборочных комбайнов (что в два с половиной раза превышает показатель 1999 года), более 15 тыс. тракторов (на 128% больше, чем в предыдущем году). Однако уже в 2001-2002 годах темпы роста стали гораздо скромнее.

Резкий, но кратковременный всплеск спроса, по мнению экспертов, был спровоцирован приходом на село после августа 1998 года крупных инвесторов из числа трейдеров, продовольственных и нефтяных компаний. "Их привлекла критическая ситуация, сложившаяся в зерновой отрасли, — говорит Елена Тюрина, генеральный директор Института аграрного маркетинга. — Урожаи держались на уровне 47-48 миллионов тонн, спрос значительно превышал предложение. Рентабельность торговых операций по зерну составляла сотни процентов. Основной формой вложений в зерновую отрасль в то время было авансирование (крестьянам давали горюче-смазочные материалы и технику под будущий урожай), а себестоимость топлива у нефтяников была самой низкой. Таким образом, на рынке сложилась прослойка зажиточных покупателей ("Стойленская нива", "Продимекс", "Русагро", "Русагро-Капитал", "Агрос", "Разгуляй-УКРРОС", "Агрико", "Юг Руси"), благодаря инвестициям которых за 2001-2002 годы рост в сельхозмашиностроении составил 20-30%.

Мимо кассы

Однако для большинства хозяйств, оказавшихся вне поля зрения новых агрохолдингов, продукция тракторо- и комбайностроителей оставалась недоступной. Решать эту проблему на государственном уровне пытались еще в 1990-е, когда резко упал спрос на сельхозтехнику. Основным инструментом для финансирования заказов служило ОАО "Росагроснаб". Ежегодно из госбюджета компания получала около 2-3 млрд рублей, предназначенных для закупки техники. Они поступали в распоряжение "Росагроснаба", который размещал заказы на заводах, после чего предлагал технику крестьянам по запутанным бартерным схемам. Условия при этом были весьма льготные — тракторы и комбайны передавались крестьянам с рассрочкой выплат на семь лет без дополнительных гарантий. С учетом инфляции техника доставалась хозяйствам почти задаром. По этой схеме уходило до 75-76% продукции отрасли, реализуемой на внутреннем рынке.

Но даже при столь льготных условиях поставок к 2001 году невозврат средств составлял у компании примерно 20% от общей суммы выданных товарных кредитов.

В 2001 году от старой схемы было решено отказаться и создать новую структуру для финансирования государственного лизинга сельхозтехники. Таковой стала госкомпания "Росагролизинг", которой было предоставлено ежегодное финансирование в размере 5 млрд рублей. За четыре года объем госсредств, вложенных в уставный фонд компании, достиг 19,32 млрд рублей (еще 8 млрд она получит в 2006-2007 годах). Это сделало компанию не только лидером, но и фактическим монополистом лизингового рынка сельхозтехники. Однако проблема, ради решения которой она, собственно, создавалась, не исчезла (см. график 4). Для многих хозяйств услуги "Росагролизинга" оказались слишком дорогими. По оценкам специалистов Аналитического центра агропродовольственной экономики (АПЭ), средняя цена единицы сельхозтехники, приобретенной в лизинг, оказывалась выше, чем средняя цена приобретения аналогичной техники по любым иным каналам, в том числе за счет банковского кредита. Разница составляла от 28 до 48%. Рост показателей госкомпании "Росагролизинг" в этот период — свидетельство не столько особой популярности новой схемы, сколько безвыходного положения, в котором пребывали сельхозпроизводители, лишенные доступа к альтернативным финансовым инструментам.

По мнению генерального директора Научно-исследовательского тракторного института Николая Щельцина, "Росагролизинг" не в состоянии обеспечить требуемый российскому сельскому хозяйству объем ресурсов. При этом его привилегированное положение и монопольный доступ к ресурсам убивает лизинг коммерческий, что, в свою очередь, приводит к монопольному же влиянию госкомпании на всю сельхозмашиностроительную отрасль. А это влияние далеко не всегда можно назвать позитивным. Оценка эффективности работы "Росагролизинга" находится в прямой зависимости от количества удовлетворенных заявок на селе, поэтому он диктует сельхозмашиностроителям минимальные цены на технику. Это объективно подрывает возможности машиностроителей инвестировать в новые разработки и, главное, загоняет село в порочный круг: дешевая, малоэффективная техника — низкая конкурентоспособность.

Свадьба трактористов

Сохранившиеся на рынке сельхозмашиностроения компании можно условно разделить на три дивизиона. Первый включает бывшие заводы-гиганты, строившиеся в расчете на снабжение не только СССР, но и на масштабные зарубежные поставки. Как в советские времена, так и сейчас на такие предприятия приходится до 95% совокупного выпуска отрасли. Второй дивизион — это мелкие и средние компании. Некоторые ведут свою историю с советских времен, другие появились лишь недавно, как, например, российско-германское предприятие "Евротехника". Третий дивизион включает компании, для которых сельхозтехника — побочный бизнес, например ФГУП "Омский завод транспортного машиностроения" ("Омсктрансмаш"), основной продукцией которого всегда были танки, а производство тракторов так и осталось этаким конверсионным факультативом.

Активы, составляющие первую группу, в настоящее время оказались под контролем трех крупных машиностроительных холдингов — концерна "Тракторные заводы", группы компаний "Промышленные инвесторы" и промышленного союза "Новое содружество" (см. таблицы 1, 3, а также график 5).

Таблица 1. Производство и продажи комбайнов в России

	1996	1997	1998	1999	2000	2001	2003	2004	2005
Производство, шт.	2515	2320	1038	2049	5201	9063	4528	7503	7322
Импорт, шт.	78	633	488	780	750	860	811	1140	1574
Экспорт, шт.	883	201	147	150	340	1075	1940	1779	3543
Предложение к продаже (производство плюс импорт), шт.	2593	1953	1526	2829	5951	9923	5339	8643	8896
Объём продаж на внутреннем рынке (предложение минус экспорт), шт.	1710	2752	1379	2679	5611	8848	3399	6864	5353
к отечественному производству, %	68	119	133	131	108	98	75	91	73
Доля на внутреннем рынке продаж относительно предложения, %	66	93	90	95	94	89	64	79	60
импорта в объёме продаж, %	4.6	23	35	29	14	10	24	17	29
Источники: Минсельхоз, "Союзагромаш", ФТС Достоверных данных за 2002 год нет

Таблица 2. Производство и продажи тракторов в России

	1996	1997	1998	1999	2000	2001	2003	2004	2005
Производство, тыс. шт.	14	12.2	9.8	15.4	19.2	15.2	9	9.4	10.7
Импорт, тыс. шт.	9	13.6	15.1	18.2	19.6	27.4	23	24	27
Экспорт, тыс. шт.	4.6	2.4	2.8	5.3	7.2	8	4.1	5.2	4.9
Предложение к продаже (производство плюс импорт), тыс. шт.	23	25.8	24.9	33.6	38.8	42.6	32	33	38
Объём продаж на внутреннем рынке (предложение минус экспорт),тыс. шт.	18.4	23.4	22.1	28.3	31.6	34.6	28	28	33
к отечественному производству, %	131	191	226	184	165	228	310	300	307
Доля на внутреннем рынке продаж относительно предложения, %	80	91	89	84	81	81	87	84	87
импорта в объёме продаж, %	49	58	68	64	62	79	82	85	82
Источники: Минсельхоз, "Союзагромаш", ФТС Достоверных данных за 2002 год нет

Таблица 3. Основные российские игроки рынка сельхозтехники

Промышленный союз "Новое содружество" был образован в 1992 году. Компания объединяет 20 предприятий, расположенных в Ростовской, Волгоградской, Смоленской, Ярославской областях, в Москве, республике Калмыкия, в Казахстане и на Украине. Ключевыми активами холдинга являются заводы "Ростсельмаш" — лидер российского рынка сельскохозяйственной техники и "Эмпилс" — крупнейший в стране производитель лакокрасочной продукции. По данным "Нового содружества", доля "Ростсельмаша" на российском рынке в натуральном выражении составляет 57%. Доля концерна "Эмпилс", в который также входит приобретенный осенью 2004 года одесский завод "Элакс", на отечественном рынке лакокрасочных материалов потребительского назначения составляет 15%. Совокупный ежегодный оборот холдинга — 400 млн долларов. Общая численность работников — 17 тыс. человек. Основными акционерами "Нового содружества" являются три его основателя и управляющих партнера — Константин Бабкин (на фото), Юрий Рязанов и Дмитрий Удрас.

По словам председателя совета директоров "Нового содружества" Константина Бабкина, приход его компании в сельхозмашиностроение в 2000 году был продиктован чисто инвестиционной логикой. "У нас был ряд требований, предъявляемых к потенциальному объекту инвестиций: это должно быть более крупное, чем наш предыдущий проект, предприятие, выпускающее конечный продукт. К тому же нам должен принадлежать контрольный пакет акций или должна быть гарантирована возможность его со временем получить. Действовали также методом исключения: судостроение, наверное, сложнее оживить, металлургию и нефтянку мы бы не потянули по деньгам, да к тому же в этих секторах уже все было четко распределено, а к добыче других полезных ископаемых душа не лежала. В итоге мысосредоточились на лакокрасочном и сельхозмашиностроительном бизнесе", — вспоминает Бабкин.

5-6. Российский рынок комбайнов пока контролируют отечественные компании... ...а вот рынок тракторов уже на три четверти занят импортной продукцией 7. Зарубежные производители успешно наступают на российский рынок. Доля импорта на рынках тракторов и комбайнов

Строить многопрофильный машиностроительный холдинг на основе гиганта "Ростсельмаша" партнеры не стали: в 2003 году в результате реорганизации завода из его структуры было выделено около 20 "непрофильных" компаний. В результате в составе головного предприятия холдинга остались только подразделения, занимающиеся сборкой и покраской производимой техники, а также изготовлением основных узлов и агрегатов. Высвободившиеся средства были сконцентрированы на развитии производства запчастей, сервисной и сбытовой сети, а также на разработке новых моделей комбайнов.

Пока Константин Бабкин и его партнеры реструктуризировали советский гигант, контроль над основным конкурентом "Ростсельмаша" — Красноярским заводом комбайнов — в результате серии сделок перешел к группе "Промышленные инвесторы" (см. таблицы 2, 3, график 6). Финальная сделка состоялась в середине 2005 года, когда прежние владельцы продали Сергею Генералову и его партнерам последние 8,14% акций Агромашхолдинга (АМХ), в состав которого кроме Красноярского завода комбайнов входят также "Алтайдизель" и Волгоградский тракторный завод.

Еще не высохли чернила на купчей, как на рынке появилась информация о том, что консолидация контроля над АМХ проводилась для дальнейшей перепродажи. В роли потенциальных покупателей машиностроительных заводов фигурировали американская корпорация AGCO (оборот 5,3 млрд долларов), с дочерним подразделением которой АМХ недавно подписал протокол о намерениях по сборке колесных тракторов марки Fendt, а также предприниматель Михаил Болотин, контролирующий через концерн "Тракторные заводы" значительную часть сельхозмашиностроительной отрасли. По имеющейся информации, "Промышленные инвесторы" были готовы уступить американцам АМХ не дешевле чем за 270-300 млн долларов. В окружении же Болотина говорили, что он не заплатит за холдинг больше 150 млн долларов. Однако ни тот, ни другой вариант в конечном счете не был реализован. Вместо продажи в декабре 2005 года "Промышленные инвесторы" объявили об объединении АМХ с концерном "Тракторные заводы".

История бизнес-структуры Болотина началась в 2000 году. Именно тогда глава московского ЗАО "Мост" начал собирать разрозненные машиностроительные активы. Первым экземпляром в коллекции Михаила Болотина стал чебоксарский "Промтрактор". За следующие пять лет предприниматель сумел получить контроль над Владимирским и Липецким тракторными заводами, Чебоксарским агрегатным заводом, Курганмашзаводом и другими предприятиями. В результате сегодня концерн "Тракторные заводы" практически полностью контролирует в России производство колесных тракторов. По оценкам экспертов, на приобретение активов Болотин потратил около 140 млн долларов (последняя покупка — Курганмашзавод за 42 млн долларов).

Сообщение о слиянии концерна Болотина с Агромашхолдингом, несмотря на очевидную скоротечность сватовства, не стало неожиданным для большинства аналитиков. Формирование крупного холдинга, способного производить полную линейку сельхозтехники, было по сути единственным реалистичным сценарием для любого стратегического инвестора, пришедшего в эту отрасль.

Генеральный директор Научно-исследовательского тракторного института Николай Щельцин так комментирует эту логику: "На мировом рынке конкурируют между собой не отдельные модели тракторов или комбайнов, а компании, предоставляющие комплекс услуг (широкую номенклатуру продукции, обслуживание техники и финансирование ее продаж через систему кредита, лизинга и так далее). В мире сложились крупные структуры, мелкие здесь не выживают. В России из сильных отдельных игроков необходимо составить сборную команду, чтобы играть на своем поле на равных против зарубежных конкурентов". Слияние двух холдингов (Генералова и Болотина) решает эту задачу. План объединения предполагает, что на начальном этапе к принадлежащему "Промышленным инвесторам" Агромашхолдингу будут присоединены ОАО "Липецкий трактор", Владимирский моторо-тракторный завод и ОАО "Онежский тракторный завод", подконтрольные президенту концерна "Тракторные заводы" Михаилу Болотину. Этот этап планируется завершить до конца марта 2006 года. В результате стороны будут владеть равными долями активов ОАО "Агромашхолдинг".

Под контролем новой структуры не только будет сосредоточено практически все производство отечественных тракторов с годовым оборотом более миллиарда долларов, но — и это самое важное — в результате слияния появляется возможность для реализации на российском рынке концепции универсального производителя (full liner). По мнению аналитика ИК "Финам" Константина Петояна, помимо стратегических задач слияние позволит решить и часть неотложных оперативных проблем обоих компаний. "Промышленные инвесторы" испытывают трудности с рентабельностью производства. Мощности предприятий, строившихся в советское время, заведомо избыточны. Оптимизировать эти издержки у Агромашхолдинга пока не получается. Слаженная логистика "Тракторных заводов" наверняка позволит справиться по крайней мере с некоторыми проблемами. Главное здесь, пожалуй, то, что концерн может обеспечить "Промышленным инвесторам" устойчивый сбыт продукции. Кроме того, у более крупной объединенной компании выше шансы увеличить инвестиции в научно-исследовательскую деятельность, считает Петоян.

Идём на таран

Концерн "Тракторные заводы" был образован в мае 2003 года и сейчас объединяет 11 крупных машиностроительных предприятий различного профиля и два научных центра — НИИ тракторных и комбайновых двигателей (Владимир) и Научно-исследовательский тракторный институт (Москва). В числе основных предприятий концерна четыре тракторных завода (Онежский, Чебоксарский, Владимирский и Липецкий), а также несколько компаний-смежников: Чебоксарский завод силовых агрегатов, Чебоксарский агрегатный завод, белорусские предприятия АВО "Лидсельмаш" и ПООО "Техмаш" и молдавский тракторный завод "Траком". Годовой оборот холдинга оценивается в 600 млн долларов. Основными владельцами активов концерна являются президент Михаил Болотин (на фото) и его партнеры гендиректор ОАО "Промтрактор" Семен Млодик, гендиректор ЗАО "Владимирский моторо-тракторный завод" Дмитрий Купрюнин, предприниматели Малик и Одис Гайсины.

Объединенные АМХ и "Тракторные заводы" пока что самый тесный, но далеко не единственный альянс российских производителей сельхозтехники. В марте 2005 года концерн "Тракторные заводы", "Новое содружество" и АМХ объявили о создании некоммерческого партнерства РОСТ. Поводом для братания конкурентов стало усиливающееся наступление поставщиков импортной техники на позиции российских производителей. На рынке тракторов российские компании утратили первое место еще в середине 90-х. Причем проиграли по абсолютно объективным причинам. В линейке производимых российскими заводами машин не было самых востребованных в сельском хозяйстве моделей: колесных тракторов средней мощности и высокомощных гусеничных тракторов. В советские времена эти ниши закрывались поставками Минского и Харьковского тракторных заводов. Наладить производство в России, когда отрасль падала на десятки и сотни процентов в год, было нереально. В результате белорусские машиностроители прочно закрепились на нашем рынке. По данным "Союзагромаша", в 2000 году Белоруссия экспортировала в Россию 11 367 колесных тракторов на 180,3 млн долларов, а в 2004 году — 19 030 на 331,6 млн. Общий объем производства белорусских тракторов в прошлом году составил почти 40 тыс. штук (вчетверо больше, чем в России).

Однако наряду с привычным "белорусским засильем" в последние годы на рынке активно росла и доля поставок из дальнего зарубежья (см. график 7). Причем укрепление позиций зарубежных компаний происходило не только в тракторном сегменте — они к тому же все активнее продвигали свою продукцию и на рынке зерно- и кормоуборочных комбайнов, навесного оборудования.

Объяснение произошедшему могло быть только одно: ценовая разница, раньше служившая надежной защитой российским производителям сельхозтехники, уменьшилась до опасного предела. Рост цен на энергию и металл внутри страны подтолкнул к подорожанию и продукцию машиностроения. Однако роковую роль в преодолении импортом естественного "защитного барьера" сыграли, кроме этого, государственная поддержка экспорта, существующая в развитых странах, с одной стороны, и неэффективная система таможенного администрирования в России — с другой.

Глава "Ростсельмаша" Константин Бабкин приводит простой пример. "Представим, что в Германии и в Росии изготовили одинаковые комбайны и производители хотят получить за них одну и ту же сумму. Мы можем предложить крестьянину взять трехлетний кредит в банке под пятнадцать процентов годовых и купить технику у нас. Немец приходит к тому же крестьянину и говорит: "У меня есть программа государственной поддержки экспорта, поэтому я могу предложить семилетний кредит под три процента". В результате ценовое преимущество российских комбайнов, тракторов и сельхозорудий сводится на нет", — резюмирует бизнесмен. Для проталкивания иностранной техники на российский рынок, по словам Бабкина, в ход идут и более изощренные, зачастую полулегальные схемы — фиктивная передача техники в уставный фонд, занижение декларируемой стоимости при ввозе на территорию страны. Если эту ситуацию срочно не исправить, то, по мнению Бабкина, через три-пять лет российское сельхозмашиностроение уже не сможет сопротивляться иностранному натиску.

Двадцать лет спустя

Подобный прогноз не покажется чрезмерно мрачным, если выслушать аргументы представителей крупных российских агрохолдингов, на чью долю приходится большая часть закупок продукции отрасли. По просьбе "ЭПРО" характеристики российской и иностранной сельхозтехники сравнивал директор технического центра агропромышленной корпорации "Стойленская нива" Юрий Зилов.

По мнению Зилова, "в целом российская сельскохозяйственная техника отстает от лучших западных образцов приблизительно на пятнадцать-двадцать лет. Единственное преимущество, которое сохранилось, — низкая стоимость, но и оно быстро утрачивается. Затраты на ремонт техники и поддержание ее в рабочем состоянии перекрывают затраты на покупку импортных аналогов. Кроме того, поскольку сельхозтехника используется сезонно, огромную роль играет ее надежность. В связи с большими сезонными загрузками только импортные машины по своей надежности соответствует потребностям нашей корпорации".

Еще одно важное преимущество западной техники состоит в том, что за счет высокой производительности она решает проблему дефицита специалистов сельскохозяйственных профессий, в том числе механизаторов. В частности, используются мощные тракторы и широкозахватные машины, комбинированные агрегаты. Самое широкое применение находят тракторы мощностью от 300 лошадиных сил и агрегаты от 9 метров ширины захвата до 15. В России производство аналогичных машин отсутствует. По словам Юрия Зилова, мониторинг рынка сельхозтехники, проводимый "Стойленской нивой", свидетельствует о возросшем интересе потребителей к импортной технике. Самым высоким спросом пользуется продукция ведущих мировых производителей — John Deer, Case New Holland, Claas, Acco.

Уже есть и пример первой попытки альянса между российскими сельхозпроизводителями и иностранными машиностроителями. В середине января 2005 года холдинг "Интеко" объявил о приобретении крупного пакета акций английского производителя комбайнов Shelbourne Reynolds. Из заявления "Интеко" по поводу нового приобретения следовало, что в 2006 году компания намерена построить завод по производству сельхозтехники под брендом Shelbourne на базе принадлежащего компании предприятия в городе Гусев Калининградской области. Позднее, однако, сообщение о заключении сделки было дезавуировано, а Виктор Батурин, руководивший агробизнесом холдинга, отправлен в отставку.

Тем не менее, по мнению бизнес-директора аудиторско-консультационной группы "Развитие бизнес-систем" (в прошлом глава компании — дистрибутора сельхозтехники) Александра Либерова, экстравагантный проект младшего брата первой московской леди вполне укладывается в логику развития рынка. "Продукция российских производителей не отвечает современным требованиям. За сезон западному комбайну требуется запчастей на сумму полтора рубля на тонну зерна, российскому — вдвое больше. К тому же западная техника собирает урожай быстрее российской". Поэтому компаниям, ведущим крупнотоварное производство сельхозпродукции, западная техника жизненно необходима. Проблема, однако, в том, что ее стоимость может в ближайшее время существенно вырасти. В конце 2005 года ввозная пошлина на импортную сельхозтехнику была увеличена вдвое — с просто 5% до 5% плюс 100 евро за 1 кВт мощности двигателя. Исходя из средней стоимости импортного комбайна в 250 тыс. и средней мощности в 125 кВт, выплата вырастет с 12,5 тыс. евро до 25-27 тыс. Поэтому создание совместных производств в данной ситуации становится для крупных агрохолдингов вполне естественной альтернативой.

Между тем партнеры по РОСТу готовятся ограничить импорт сельхозтехники еще сильнее. Помимо введения комбинированной пошлины, позволившей снять проблему занижения таможенной стоимости, российские машиностроители готовят сейчас предложения о повышении пошлины адвалорной — с 5 до 15% по ряду ключевых позиций. Однако, даже если соответствующий документ будет принят правительством, он не сможет полностью решить сложного комплекса проблем, накопившихся в отношениях между сельским хозяйством и промышленностью. После того как эффективность этого паллиатива будет исчерпана, а рано или поздно это произойдет, на повестку дня вновь станет вопрос о выживании российского сельхозмашиностроения и создании в стране нормальных лизинговых структур, отвечающих мировому уровню поддержки аграрного бизнеса.

статья из журнала № 3 [4] Март 2006