ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Таблетка для фармацевтов

Для развития отечественной фармацевтической промышленности помощь государства была бы не лишней. Однако для начала оно должно хотя бы перестать мешать отрасли развиваться

Михаил Сидоров
Рисунок Константина Батынкова

Российский фармрынок демонстрирует неуклонный рост с 2000 года. В среднем в 2000–2004 годах его объем увеличивался на 15% ежегодно. Рынок в то время составляли коммерческий сектор (около 80%) и сектор бюджетных госпитальных закупок (соответственно 20%). В 2005 году стартовала программа дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО), и на рынке появился еще один бюджетный сектор.

Кто кого лечит

Первоначально доля ДЛО составляла около 16% рынка, а в 2006 году она выросла почти до 24%; доля коммерческого сектора составила 62%. Таким образом, государство стало активным участником фармотрасли, установив контроль почти за 40% рынка (учитывая сектор ДЛО и 14%, пришедшиеся на госпитальные закупки).

С началом реализации программы ДЛО темпы роста увеличились до 30% в год, и российский рынок стал одним из самых быстрорастущих в мире (темпы роста фармрынков Западной Европы и США в последние годы не превышают 4–6% в год).

В 2006 году в России было продано лекарственных средств (ЛС) на сумму немногим менее 11 млрд долларов, что сопоставимо с объемами лекарственных рынков таких стран, как Мексика, Бразилия, Канада, Испания, Турция, Польша. Но в 2007 году произошло резкое — почти шестикратное — замедление роста: объем рынка составил 11,23 млрд долларов, что всего на 5% превышает результаты предшествующего года (см. график 1).

По экспертным оценкам, снижение темпов главным образом было обусловлено не объективными рыночными, а субъективными искусственными причинами — сокращением финансирования по программе ДЛО. Если в 2005 году финансирование этой программы составило 1,4 млрд долларов, а в 2006-м увеличилось до 2,5 млрд, чем и был вызван гипертрофированный рост рынка, то в 2007 году объем финансирования ДЛО сократился до 1,85 млрд долларов, или на 26%. При этом коммерческий сектор рынка увеличился на 16,5% (против 20% в 2006 году), госпитальный — на 5% (против 7% в 2006-м).

На 2008 год государство запланировало увеличение объемов финансирования ДЛО до 60 млрд рублей (чуть более 2,4 млрд долларов). В связи с этим в центре маркетинговых исследований «Фармэксперт» прогнозируют, что в текущем году объем фармрынка в целом вырастет более чем на 20% — до 13,5 млрд долларов. Если на рынке не произойдет потрясений и государство стабилизирует, как это планируется, финансирование программы ДЛО, то в 2012 году объем российского фармрынка достигнет 22,2 млрд долларов. Причем рост обеспечит преимущественно коммерческий сектор рынка, который будет расширяться примерно на 12% ежегодно (см. график 2).

Среди главных факторов, стимулирующих развитие российского фармрынка, эксперты отмечают как рост благосостояния россиян и смещение спроса на дорогостоящие медикаменты, так и рост заболеваемости в стране и маркетинговую активность производителей лекарственных средств. Так, например, средняя цена упаковки лекарственного препарата, проданной в России, увеличилась с 2–5 долларов в 2004 году до 4–10 долларов в 2007-м. На улучшение этих показателей значительно влияет программа ДЛО. Ценовая сегментация в этом секторе рынка отличается от розничного сектора. Сейчас в аптеках более половины продаж в денежном выражении приходится на лекарства стоимостью 1–3 доллара за упаковку. В секторе ДЛО самые большие объемы реализации у препаратов стоимостью 5–25 долларов, а на средства стоимостью более 100 долларов приходится около 20% продаж.

Растет и такой показатель, как ежегодное потребление лекарств на душу населения. Если в 2001 году на каждого россиянина приходилось по 27 долларов затрат на лекарства, то в 2007-м этот показатель возрос до 80 долларов. Учитывая, что платежеспособность граждан продолжает расти, прогнозируется, что к 2010 году потребление ЛС на душу населения в России достигнет 120 долларов в год.

Однако, несмотря на заметный прогресс, Россия продолжает существенно проигрывать развитым странам и по объему рынка фармпрепаратов, и по душевому потреблению ЛС. Например, объем лекарственного рынка Германии в 2006 году составил 27 млрд долларов, Японии — более 60 млрд, США — 185 млрд. При этом потребление лекарств на душу населения в этих странах составляет соответственно 600, 700 и 880 долларов в год.

С одной стороны, отставание говорит о том, что у нас есть значительный потенциал развития. С другой, как отмечает директор по маркетинговым исследованиям ЦМИ «Фармэксперт» Давид Мелик-Гусейнов, в России существует целый комплекс факторов, которые во многом нейтрализуют рост и тормозят развитие фармрынка.

График 1. За последние пять лет объем российского фармацевтического рынка вырос вдвое...

График 2. ...И продолжает расти столь же бурными темпами

График 3. Доля отечественных лекарств на российском рынке стабильно сокращается

Среди негативных факторов выделяется, например, слабая, неконкурентоспособная отечественная фармпромышленность. Ведь начиная с середины 1990-х годов российский фармацевтический рынок, по сути, формируют иностранные производители. На сегодняшний день их доля на нашем рынке (включая все три его сектора) в стоимостном выражении составляет около 80% (см. график 3), и эта доля продолжает расти. По итогам 2007 года темпы роста российского производства составили 16%, а рост импорта — 19%. Также эксперты отмечают, что развитие рынка в значительной степени тормозит нестабильность финансирования государственных компенсационных программ. Кроме упоминавшегося сокращения ДЛО, постоянной корректировке подвергаются, к примеру, федеральные целевые программы «Туберкулез», «ВИЧ», «Артериальная гипертония», «Сахарный диабет» и др. Это, безусловно, подрывает доверие к рынку и со стороны производителей, и со стороны инвесторов.

Вместе с тем, невзирая на растущее благосостояние наших граждан, на сегодняшний день платежеспособность подавляющего большинства россиян находится на низком, по сравнению с Западной Европой и США, уровне, что в сочетании с невысокой культурой потребления медикаментов также является серьезным тормозом развития фармрынка. В частности, это сдерживает рост доли инновационных препаратов на рынке. Сейчас эта доля в России составляет всего 12% (из них на российских производителей приходится менее 1%), а остальное — дженерики. В то время как, например, в Японии инновационные препараты занимают 76% рынка, в США — 82% (см. графики 4 и 5).

Мелкая дозировка

Объемы бюджетного финансирования, необходимые для полноценного обновления парка медтехники в первичном звене здравоохранения России в 2008–2020 годах

В России зарегистрировано 640 предприятий, имеющих лицензии на производство лекарственных средств. Однако реально выпускают лекарства не более 180 компаний. Из них лишь 30 можно назвать серьезными участниками рынка и еще около 20 — перспективными (поскольку они разрабатывают инновационные препараты). Остальные — это небольшие заводы, выпускающие медсредства, которые никогда не находились под патентной защитой и всегда производились в СССР (анальгин, зеленка, йод, горчичники и т. д.), и старые дженерики, вышедшие из-под патентной защиты 20–30 лет назад (срок защиты патента составляет 20 лет). Доля дженериков в объеме производства отечественных компаний — около 80% (или около 2 млрд долларов), тогда как объем производства инновационных препаратов составляет лишь порядка 0,5 млрд долларов.

График 4. Доля инновационных продуктов в российской (советской) фармотрасли гораздо ниже, чем в развитых странах

Только четыре компании из функционирующих 180 имеют рыночную долю свыше 1%. Причем одна из них — это немецкий концерн Stada, который приобрел два российских предприятия — «Нижфарм» и «МакизФарма». И только четыре производителя в России имеют объем продаж свыше 100 млн долларов: «Фармстандарт», упоминавшаяся Stada, «Отечественные лекарства» и «Верофарм».

О разнице в ценах на продукцию российского и иностранного производства красноречиво говорит следующий факт. Если в стоимостном выражении импорт занимает 80% рынка, а отечественная продукция — 20%, то в физическом выражении ситуация отражается почти зеркально: 65% занимает отечественная продукция, 35% — импорт. Например, один из лидеров мировой фармацевтики компания Pfizer выпускает всего 13 препаратов, а годовой объем продаж у нее равен 42 млрд долларов — почти в четыре раза больше всего российского фармрынка. Объем же продаж российского ОАО «Мосхимфармпрепараты им. Н. А. Семашко», производящего более 150 препаратов, составляет лишь 45 млн долларов.

Таким образом, зарубежные и отечественные компании работают в разных ценовых сегментах и практически не пересекаются на рынке: дорогие лекарства (современные дженерики и инновационные препараты) преимущественно поставляют иностранцы, дешевые препараты — российские производители.

Войти в дорогой сегмент можно, только создав инновационный продукт или как минимум «молодой» дженерик, а это для подавляющего большинства российских производителей далеко не всегда представляется возможным. На то есть как исторические, так и финансовые причины, существуют и сложности бюрократического характера.

Прежде всего, мировая фарминдустрия — одна из самых наукоемких отраслей, где доля инновационных проектов значительно больше, чем даже в таких отраслях, как химия и машиностроение. Но в СССР инновационные разработки в области фармацевтики осуществлялись главным образом в интересах оборонно-промышленного комплекса и являлись засекреченными проектами. На Западе же во главу угла всегда ставились социальные потребности. И это принципиальное различие подходов во многом обусловило отставание отечественной фармацевтики от западной. Например, в 1975–1985 годах доля инновационных препаратов в советской фармотрасли составляла всего 2%, а в ведущих западных странах уже тогда на инновационные препараты приходилось более половины производства.

Также существенную роль сыграло и то, что в период нестабильности в 1990-х годах закрылись или перепрофилировались многие отраслевые НИИ, и множество специалистов нашли применение своим разработкам в европейских и американских компаниях. В частности, такие важные области (нозологии), как неврология, психиатрия, эндокринология, антибиотики, где советская фармацевтика имела довольно сильные позиции, оказались практически утерянными и для разработчиков, и для производителей. Сейчас в России существует потенциал для разработки инновационных препаратов, по сути, только для трех направлений: иммунология, вирусология и онкология. При этом, как отмечает проректор по научной работе Пятигорской фармацевтической академии Михаил Гаврилин, отечественная фармацевтическая наука сегодня уступает уровню, который задают Европа и США.

График 5. Самая значительная доля инвестиционных препаратов на российском фармрынке приходится на сектор, финансируемый из госбюджета

Следует отметить и то, что непосредственно на территории России в советские времена располагались в основном предприятия по производству субстанций — «Акрихин», «Микроген», предприятия объединения «Биосинтез» и др. А крупные заводы по выпуску готовых лекарственных форм были построены в союзных республиках — в Белоруссии («Белмедпрепараты» и др.), Прибалтийских странах, на Украине («Дарница», «Киевмедпрепараты»). Также советская субстанция поставлялась на переработку на фармпредприятия в страны социалистического лагеря — Венгрию, Польшу, Чехословакию. Таким образом, после развала СССР и СЭВа и последовавшего за этим разрыва кооперационных связей Россия осталась без многих крупнейших предприятий по производству готовой продукции и, как следствие, с избыточными мощностями по выпуску субстанций. А отечественная субстанция оказалась неконкурентоспособной по сравнению с дешевыми поставками из Индии, Китая и ряда других стран, и ее производство начало стремительно сокращаться. Если в СССР на основе собственной субстанции производилось 87% лекарств, то сейчас — около 5%. Деградация налицо.

Основные фонды российской фармотрасли на сегодняшний день изношены на 60–80%. В начале 2000-х для повышения конкурентоспособности российских предприятий государство обязало их привести к 2005 году производственные мощности в соответствие с международным стандартом GMP (Good Manufacturing Product), который является основным стандартом качества в Европе. Однако это требование для основной части компаний оказалось невыполнимым.

На модернизацию предприятия требуется 10–30 млн долларов в зависимости от масштабов производства. Даже лидеры отрасли не смогли модернизировать и сертифицировать свои мощности целиком. Исключение составляют лишь единицы — новые заводы, изначально проектировавшиеся под GMP. Причем, как отмечает генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей Лилия Титова, в российском варианте GMP-требования занижены, а по настоящим европейским стандартам работают очень немногие. По экспертным оценкам, на сегодняшний день в России лишь 14% продукции (на сумму около 350 млн долларов) выпускается по стандартам GMP.

Государство установило новые сроки перехода на европейские нормы — до 1 января 2010 года. Но, как отмечают эксперты, эта установка скорее носит декларативный характер, нежели является жестким требованием. Поэтому основная масса производителей на GMP не перейдет.

Что касается финансовых проблем, то о них можно судить по следующим данным. Разработка оригинального препарата на Западе обходится как минимум в 600 млн долларов и занимает пять-десять лет, дженерика — 1,5–3 млн долларов и длится до трех лет. В России, по данным ЦМИ «Фармэксперт», разработка нового препарата стоит значительно меньше — 10 млн долларов, и еще примерно столько же компании необходимо затратить на продвижение ЛС на рынке.

Но при объемах продаж и нормах прибыли, которые имеют даже ведущие российские предприятия, средств для разработки и вывода на рынок оригинальных лекарств явно недостаточно. Компании, выпускающие устаревшие препараты, имеют рентабельность 8–10% (EBITDA). У тех немногих компаний, которые помимо старых ЛС также выпускают более современные дженерики и инновационные препараты, этот показатель может достигать 20–30%. В то же время ряд предприятий, находящихся в государственной собственности, работают с отрицательной рентабельностью, выполняя социальные функции. Для сравнения: рентабельность западных производителей инновационных препаратов (оригинаторов) достигает 60–70%. К тому же правительства западных стран систематически выделяют своим производителям гранты на разработку инновационных лекарств. Российских же производителей государство не финансирует, и они находятся в заведомо более сложных условиях.

Если в 2001 году на каждого россиянина приходилось по 27 долларов затрат на лекарства, то в 2007-м этот показатель возрос до 80 долларов. Учитывая, что платежеспособность граждан продолжает расти, прогнозируется, что к 2010 году потребление медикаментов на душу населения в России достигнет 120 долларов в год

К тому же кредиты и долговые инструменты обходятся большинству российских фармкомпаний очень дорого, поскольку сравнительно небольшие обороты, отсутствие кредитной истории и залоговых активов, непредсказуемость будущих кассовых потоков увеличивают ставки на привлечение средств. А венчурное инвестирование в России развито еще весьма слабо. Кроме этого венчурные инвесторы в настоящее время не видят способов выхода из фармпроектов: акции наукоемких стартапов, имеющих малую капитализацию, на публичных рынках практически неликвидны. Специализированные же площадки, предназначенные как раз для небольших компаний: RTS Start или ММВБ ИРК, — работают пока недостаточно эффективно. И государство не прикладывает должных усилий для создания системы венчурного финансирования наукоемких фармацевтических стартапов и развития площадок, на которых новаторы могли бы находить инвесторов.

В то же время государство не дает никаких преференций отечественным производителям. Наоборот, на своем собственном рынке им приходится преодолевать больше препон, чем иностранцам.

Например, даже если российская компания создаст оригинальный препарат, ей оказывается сложнее его зарегистрировать, чем западной фирме. Как отмечает исполнительный директор ОАО «Отечественные лекарства» Александр Итин, российские предприятия в отличие от иностранных обязаны регистрировать не только готовую продукцию, но и субстанцию, на что уходят лишние полгода. Такой практики нет ни в одной цивилизованной стране — везде фармкомпании отвечают за качество готового продукта, и регулирующим органам все равно, из чего этот продукт сделан. А полгода в фармацевтическом бизнесе — серьезный срок. Создание оригинального препарата — новой молекулы — научное открытие (открытия бывают разного масштаба и сложности, но в любом случае это — новация), и тот, кто первым его зарегистрирует, получит основной коммерческий эффект.

Есть и еще одно «отягчающее обстоятельство». По словам председателя совета директоров ЗАО «Биокад» Дмитрия Морозова, на продвижении отечественных инновационных разработок крайне негативно сказывается тот факт, что современный российский рынок ЛС, как уже отмечалось, был сформирован иностранными компаниями, которые давно наладили механизмы взаимодействия со всеми его участниками, включая административные органы. И сегодня ни для кого не секрет, что среди этих механизмов есть и коррупционные. В связи с чем, например, часто российские производители сталкиваются, по сути, с дискриминационными условиями на тендерах по закупке медпрепаратов.

Без рецепта

Тем не менее ведущие российские компании постоянно корректируют свои портфели, заменяя старые дженерики на более современные и брендированные, и даже выводят единичные инновационные препараты. Сегодня брендированные дженерики уже занимают в ассортименте таких компаний, как «Фармстандарт», «Отечественные лекарства», «Верофарм» и др., 40–60%. Процесс увеличения их доли непрерывно продолжается, и, согласно экспертным прогнозам, в течение ближайших трех лет лидеры отечественной фарминдустрии сведут производство устаревших ЛС к минимуму или даже полностью исключат подобные средства из своих портфелей.

Ввиду вышеназванных причин увеличение доли инновационных препаратов, благодаря чему российские компании могли бы осуществить технологический и, соответственно, коммерческий прорыв, происходит гораздо медленнее, чем хотелось бы. Пока даже в ведущих предприятиях оригинальные ЛС занимают либо менее 1%, либо, в лучшем случае, единицы процентов от всего ассортимента. Исключение составляют новые, как правило, небольшие предприятия, которые были созданы научными коллективами специально для производства какойлибо группы инновационных ЛС. Например, «Материа Медика» (гомеопатические препараты), «Полисан» (иммуностимуляторы) и др. Доля оригинальных препаратов в портфелях такого рода производителей может составлять все 100%, но эти компании имеют сравнительно небольшие объемы продаж.

Однако так или иначе к сегодняшнему дню уже есть ряд примеров вполне успешного продвижения отечественной оригинальной продукции на рынке. Например, широкое распространение в России получили такие инновационные ЛС, как противовирусный препарат арбидол, иммуномодулятор виферон, ноотропные средства фенотропил и кортексин и др. Среди последних российских разработок можно назвать семакс (применяется в неврологии), который выпускает ЗАО ИНПЦ «Пептоген», афабазол (психиатрия) — ОАО «Фармстандарт», зорекс (наркология) — ОАО «Отечественные лекарства» и др.

На 2008 год государство запланировало увеличение объемов финансирования ДЛО до 2,4 млрд долларов. Если на рынке не произойдет потрясений, то в 2012 году объем российского фармрынка достигнет 22,2 млрд долларов. Причем рост обеспечит преимущественно коммерческий сектор рынка, который будет расширяться примерно на 12% ежегодно

Правда, справедливости ради стоит отметить, что в большинстве своем нынешние российские инновационные лекарственные средства — это те самые препараты, которые были разработаны в советские времена для оборонки, а ныне рассекречены и адаптированы к гражданскому рынку. В том числе поэтому в СМИ и различных отраслевых отчетах часто указывается, что в России создание инновационного препарата обходится гораздо дешевле, чем в западных странах. Однако разработки советских времен вряд ли можно назвать в полном смысле слова инновационными.

Кроме того, многие эксперты и функционеры отрасли считают, что российская фарминдустрия на сегодняшний день еще недостаточно созрела в финансовом и научном планах для производства инновационных разработок. По мнению уже цитировавшегося выше проректора Пятигорской фармацевтической академии Михаила Гаврилина, российские ученые сегодня не могут конкурировать с западными коллегами, поэтому для развития отечественной науки и, соответственно, отрасли в целом на текущий момент наиболее полезно воспроизводить современные дженерики.

С одной стороны, в пользу такого мнения говорят и расчеты, согласно которым серьезными исследовательскими работами могут заниматься только компании с объемом продаж свыше 100 млн долларов, способные инвестировать в научные разработки не менее 25% прибыли. С другой стороны, как показывает практика, оригинальные продукты (пусть не революционные, но все же новаторские) создают и выводят на рынок предприятия с оборотами как свыше, так и ниже 100 млн долларов.

За здоровье!

Российский фармрынок, как один из самых быстрорастущих рынков в мире, в настоящее время находится в зоне повышенного внимания стратегических инвесторов. В 2000-х в России приобрели собственные производственные мощности, например, такие мировые корпорации, как Gedeon Richter (объем инвестиций — 40 млн долларов), KRKA (45 млн), Herofarm (41 млн), Servier (52 млн). Транснациональная компания Solvay создала совместное предприятие по производству вакцин с российским научно-производственным объединением «Петровакс» (25 млн долларов).

В последние три года иностранные компании приобрели ряд российских предприятий. Так, уже упоминавшаяся Stada в 2005 году стала владельцем «Нижфарма» (100 млн долларов), Actavis приобрел компанию «ЗиО-Здоровье» (60,5 млн). А в 2007 году Stada приобрела «Макиз-Фарму» (148 млн долларов), Gedeon Richter получил в собственность «Акрихин» (120 млн). Заявляют о своих намерениях сотрудничать с российскими компаниями, строить собственные производственные активы на территории России или покупать действующие российские предприятия и ряд других западных корпораций.

В 2006–2007 годах иностранные инвестиции в российскую фармпромышленность составили около 1 млрд долларов. Среди крупных российских инвестиций отмечается покупка «Фармстандартом» «Мастерлека» за 146 млн долларов. Причем эта компания даже не располагала собственными производственными активами (в отличие от одного из лидеров отрасли «Нижфарма», который обошелся иностранному покупателю в полтора раза дешевле). Но «Мастерлек» был владельцем ряда инновационных препаратов — арбидол, амиксин, флюкостат и др., — что и повлияло на цену сделки.

При этом отмечается, что приток инвестиций в отрасль, равно как и развитие фарминдустрии в целом, сдерживается из-за устаревших мощностей и отсталости технологий российских предприятий, несоответствия большинства из них стандарту GMP, а также, что особо подчеркивают и эксперты, и представители фармкомпаний, из-за отсутствия комплексной государственной программы поддержки производителей. Причем речь идет не только о прямом финансировании (например, НИОКРов), но и о создании благоприятных условий для отечественных компаний на рынке. Имеются в виду, скажем, совершенствование нормативно-правовой базы и изменение порядка бюрократических процедур, наделение отечественных компаний преференциями при госзакупках медикаментов и др.

Вместе с тем, по мнению многих экспертов, инвестиционный процесс тормозится из-за усиления на российском фармрынке роли государства как активного игрока при сохранении им регулирующих функций. Притом что государство и так контролирует около 40% фармрынка (ДЛО и госпитальные закупки), прорабатывается вопрос о создании государственно-частной структуры ОАО «Российские фармацевтические технологии», в которую планируется включить государственные НИИ и предприятия. Большинство аналитиков относятся к этому проекту со скепсисом, поскольку появление крупной госструктуры усилит и без того большое влияние государства. А фундаментальным фактором, сдерживающим развитие фармотрасли, они считают как раз столкновение на рынке коммерческих интересов частных компаний и стремление государства выполнить социальную функцию. Как считают в ЦМИ «Фармэксперт», программа ДЛО — необходимая мера, но она должна быть временной. Нигде в цивилизованном мире государство не обеспечивает население лекарственными средствами. Эту функцию выполняют страховые институты, которые предоставляют медицинское обслуживание и снабжают население ЛС, причем не только льготные категории, но и всех граждан.

Активное вторжение государства мешает естественному, рыночному развитию фарминдустрии и тормозит развитие рыночных институтов, когда, например, искусственно повышаются или замедляются темпы роста рынка. Таким образом, залог нормального развития российской фармотрасли, по мнению аналитиков, в постепенном смещении государства исключительно к контролирующей функции и в предоставлении рынку возможности самостоятельно определять систему финансовых взаимоотношений. Гарантом доступности медицинской помощи и лекарственного обеспечения при таком раскладе становятся гармоничная нормативно-правовая база, а также страховой институт и рост благосостояния населения.

статья из журнала № 3 [24] Март 2008