Конец света, который не состоялся

Насколько близко человечество подошло к исчерпанию углеводородных ресурсов планеты,в развитых странах впервые поняли во время нефтяного кризиса 1973 года. Избежать конца света — в самом прямом смысле слова «свет» — и обеспечить рост экономики эти страны смогли, реализовав долгосрочную программу энергосбережения.

Наталья Олешкевич

О том, что нас, людей, на Земле слишком много, первым поведал англичанин Томас Роберт Мальтус в нашумевшем исследовании «Опыт о народонаселении», которое вышло в 1798 году в Лондоне. Мальтус утверждал, что население имеет тенденцию увеличиваться быстрее, чем средства существования (прежде всего продовольственные ресурсы). И приводил в качестве доказательства следующие цифры: каждые 25 лет население удваивается, и если такая тенденция сохранится, то «через два столетия народонаселение относилось бы к средствам существования как 256 к 9, через три столетия — как 4096 к 13, а по прошествии двух тысяч лет отношение это было бы беспредельно и неисчислимо». И хотя очень скоро обнаружилось, что доказательство этой теории у Мальтуса не совсем корректно, поскольку брались цифры, характеризующие темпы роста населения в Северной Америке, которое увеличивалось за счет иммиграции больше, чем за счет естественных факторов, книга имела огромный успех и за короткое время выдержала пять переизданий.

С тех пор более или менее научные предсказания неизбежного «конца света», вызванного исчерпанием тех или иных ресурсов, появлялись регулярно. Одним из последних в этой череде стал доклад «Пределы роста» Римского клуба (создан в конце 1960-х и объединяет ведущих экспертов развитых стран), который был опубликован в 1972 году. В документе убедительно, что называется с цифрами на руках, доказывалось: при сохранении современных (понятно, современных на тот момент) тенденций роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, темпов исчерпания природных ресурсов в середине XXI века нас ждет неожиданное и неконтролируемое сокращение численности населения и резкий спад производства. Без установления тотального контроля над ростом народонаселения коллапс, вызванный прежде всего исчерпанием невозобновляемых полезных ископаемых, неизбежен, констатировали ученые.

Не успела высохнуть краска на бумаге, на которой был отпечатан доклад, как содержащиеся в нем прогнозы начали сбываться.

До последней капли

В октябре 1973 года внезапно вспыхнула война между Египтом и Сирией, с одной стороны, и Израилем — с другой. Израиль был поддержан Штатами, каковые за это немедленно поплатились: 17 октября страны ОПЕК, поддерживавшие Египет и Сирию, ввели эмбарго на поставки нефти в США, а для их западноевропейских союзников увеличили цену за баррель с 3 до 5,11 доллара. В январе 1974 года цена за баррель дошла почти до 12 долларов. Тридцать лет назад это были немыслимые деньги. Товары и услуги стремительно дорожали, причем не только на Западе, но и в странах третьего мира. Индекс потребительских цен в развитых государствах вырос на 11% против обычных 4–5%.

Направление удара арабские страны выбрали безошибочно. Если в 1950-х годах США были вполне самодостаточны по добыче нефти, то к началу 1970-х были вынуждены импортировать около 35% остро необходимых — достаточно сказать, что около 85% американских граждан привыкли добираться до рабочего места на собственных автомобилях — нефтепродуктов. Экономика Европы также была крайне нефтезависимой — до половины электроэнергии вырабатывалось на станциях, работающих на углеводородах.

Реакция на введенное эмбарго была близкой к панической: с 17 октября до конца ноября 1973 года индекс Dow Jones потерял 15%. Притухли неоновые огни на улицах американских городов: на сайте компании Wrigley в том месте, где рассказывается о штабквартире концерна, с гордостью говорится, что она всегда выгодно отличалась красивой подсветкой — за исключением девятимесячного периода энергосбережения во время кризиса 1973–1974 годов. В Японии, которая зависела от импорта нефти на 100%, пошли еще дальше: в здании ведомства, отвечающего за энергетику, отключили лифты (к счастью для сотрудников, строение было всего девять этажей в высоту).

Одним из первых ученых, обративших внимание на проблему исчерпаемости природных ресурсов, был англичанин Томас Мальтус. По его подсчетам, к началу XXI века возможности Земли кормить все возрастающее человечество уменьшились бы по сравнению с современным ему XVIII столетием в 315 раз

Первая реакция ошеломленного Запада (а ошеломиться было отчего: безработица в Западной Европе за два послекризисных года выросла с терпимых трех процентов до критических девяти, наметилось и абсолютное сокращение ВВП, правда, ненамного — в среднем на 0,3–05%) была сугубо бюрократической: ведущие страны — импортеры нефти создали Международное энергетическое агентство (МЭА) со штаб-квартирой в Париже.

Его основная задача была вроде бы отвлеченной — давать рекомендации в сфере формирования энергетической политики своим 26 странам-участницам, в том числе США, Канаде, Австралии и ряду европейских государств (включая главных потребителей энергии — Великобританию и Германию).

Одним из первых шагов агентства стала рекомендация странам-членам обзавестись стратегическими запасами нефти, которыми можно будет воспользоваться, чтобы восполнить дефицит и предотвратить панику. Первыми эту рекомендацию выполнили Штаты (правда, вплоть до войны в Персидском заливе в 1991 году к американским закромам родины так никто и не притронулся — однако важную психологическую роль запасы сыграли: странам-поставщикам стало ясно, что одномоментно взять за горло развитый мир у них уже не получится). Следом нефтяными запасами обзавелись ФРГ и Япония, а затем и большинство других стран — членов МЭА.

Помимо этого агентство сформулировало ряд рекомендаций, которые легли в основу проводимой и сегодня политики энергосбережения.

Первым делом странам-участницам было предложено обратить внимание на самые энергоемкие отрасли промышленности (выплавка стали, алюминия, производство химических веществ, цемента, бумаги и т. д.). Правительствам было предложено помогать переходу предприятий этих отраслей на энергосберегающие технологии. Предложения, понятно, сводились к политике кнута и пряника. Кнут — сжатый по срокам и жестко контролируемый властями план энергосберегающих мероприятий. Пряник — введение двусоставного энерготарифа: одна часть (примерно на уровне докризисной цены) шла, как и раньше, поставщикам электричества, а вот вторую можно было существенно сократить — ровно на ту сумму, которую компании тратили на внедрение энергосберегающих мероприятий. Эти средства бюджеты компаниям компенсировали.

Из госказны также финансировались исследования и разработки по усовершенствованию промышленных процессов, строительных технологий и материалов, электродвигателей, приборов; нормативные положения по использованию энергии, в частности, для зданий, а также для автомобилей и электрических приборов, введение стандартов и маркировок, обязательные проверки эффективности использования энергии крупными потребителями. Правительствам стран — членов МЭА было заодно рекомендовано всячески поощрять (через субсидии, налоговые льготы и льготные кредиты) инновации, направленные на энергосбережение. А чтобы поставить работу на плановую и постоянную основу, МЭА предложило создать государственные органы, которые бы контролировали эту работу, а заодно занимались законодательным обеспечением энергосберегающей политики.

Домашние заготовки

Международное энергоагентство, скажем справедливости ради, разработало свои рекомендации не на пустом месте. Ему здорово помогли выводы уже упоминавшегося доклада «Пределы роста», подготовленного экспертами Римского клуба. Среди этих выводов, в частности, были такие: в деле экономии ресурсов на одно только чудодейственное влияние «невидимой руки рынка» полагаться не стоит, необходимы меры государственного регулирования. Правда, «римляне», когда делали упор на этом тезисе, исходили из докризисных цен на энергоресурсы, когда «невидимая рука» действовала как-то очень вяло. А применение их советам нашлось уже при ценах послекризисных, когда «рука» заработала вовсю, щедро раздавая подзатыльники тем, кто не успевал за растущими тарифами. Эффект в результате получился кумулятивный.

Так, например, в США были введены новые стандарты потребления топлива для автомобилей. И неизвестно, какие сверхусилия пришлось бы применять для внедрения этих стандартов, однако меры госрегулирования были поддержаны потребителем, который быстро разлюбил громадные и прожорливые машины 1960-х и стал голосовать долларом за компактные и экономные авто. В результате с 1975-го по 1990 год средний автопробег в расчете на галлон бензина возрос с 13,5 до 20 миль. Стоит ли говорить, что все машины, закупаемые на бюджетные средства (не только в США, но и в Западной Европе, и в Японии) также должны были отвечать самым скупым (мольеровский Гарпагон отдыхает) требованиям по расходу топлива.

Гораздо более строгими стали и нормативы, применяемые при строительстве зданий. Наиболее яркие примеры «домашнего» энергосбережения дали страны Северной Европы и Япония. Так, в Дании в начале 70-х около 40% энергоресурсов в стране тратилось на производство тепла для обогрева и горячего водоснабжения зданий. В результате принятия решительных мер, направленных на повышение эффективности работы энергоснабжения, в стране были созданы уникальные системы централизованного и децентрализованного теплоснабжения. Около 60% потребления тепла уже в середине 90-х годов приходилось на централизованное теплоснабжение — в стране была создана мощная система распределения тепла, к которой подключилось 500 тыс. установок, питающих более 1 млн жилых зданий. В результате потребление энергии на отопление квадратного метра только в период с 1972-го по 1988 год снизилось вдвое. Потери тепла в магистральных и распределительных трубопроводах сократились с 20 до 4%. А применение новых теплоизоляционных материалов позволило уменьшить потери тепла в зданиях на 65%. В результате энергозатраты на отопление зданий в этой близкой нам по климату стране составляют 120–150 кВт•ч на 1 м2 отапливаемой площади в год, тогда как в России этот показатель доходит до 350–400 кВт•ч. Общий итог впечатляет: с 1973 года Дания увеличила ВВП более чем вдвое, сохранив потребление первичных энергоносителей на уровне 70-х годов. При этом страна отказалась от использования атомной энергетики.

Колоссальную экономию энергоресурсов за счет внедрения современных технологий в строительстве продемонстрировала и Япония. Принятые здесь сразу с началом кризиса новые строительные стандарты предусматривали сокращение на 40% потребления энергии на отопление и кондиционирование воздуха за счет изменений в конструкции зданий, которые позволяют лучше проветривать помещения в жаркий период и сохранять тепло в холодное время года. В 1997 году эти нормативы были ужесточены еще на 20%. Строительные компании, соблюдающие нормы, стимулировались более выгодными условиями кредитования.

Одновременно в Японии начались активные работы по развитию гелиоэнергетики. В 1973 году 1 ватт выработанной солнечной батареей энергии обходился в 30 тыс. иен. К 2000 году этот показатель удалось снизить до 140 иен. Такой уровень себестоимости делает целесообразным использование солнечных батарей в быту. По данным на конец 1997 года, солнечные батареи были установлены на 8 тыс. жилых домов, причем правительство оплачивало треть стоимости установки. К 2010 году домов, «работающих» от солнца, в стране будет около миллиона. Уже сейчас половина мировых мощностей солнечных батарей приходится на Японию.

Нашли стрелочника

В Израиле и Исландии экономят электроэнергию за счет использования природных ресурсов: на Святой земле воду в баках на крышах домов греет солнце, а в северном Рейкьявике эту работу выполняют термальные источники

Еще одна мера, внедренная «по итогам» кризиса-73, — переход на летнее время, позволивший позже включать освещение на улицах и в домах. Первыми летнее время внедрили французы. Затем, в 1980-м, о переводе часов объявили оба германских государства — ФРГ и ГДР, а вскоре к ним присоединились и остальные страны Европы и Советский Союз. Правда, спустя несколько десятилетий эксперимента над человеческими биоритмами выяснилось, что экономия электричества путем манипуляций со стрелками не так уж и значительна.

Наряду с играми со временем и внедрением энергосберегающих технологий страны Западной Европы стали активно искать пути диверсификации — поиск касался и поставщиков нефти, и структуры энергобаланса. Так, Франция сделала ставку на развитие АЭС, на долю которых сегодня приходится 80% национальной выработки электричества. А, к примеру, в Норвегии была развернута масштабная программа строительства малых ГЭС. Еще одно крайне важное последствие нефтяного шантажа 1973 года — это газопровод Уренгой—Помары— Ужгород, по которому наш газ пошел в Западную Европу. И хотя США делали все возможное, чтобы этот проект не был реализован, наученные горьким опытом европейцы не пошли на поводу у Вашингтона и добились существенной диверсификации поставок углеводородов.

В целом проводимая с 1973 года в развитых странах политика энергосбережения дала грандиозные результаты. Сегодня производство единицы ВВП в странах — членах МЭА требует лишь трети того количества нефти, которое использовалось в 1973 году. И конец света, который предрекали эксперты Римского клуба к 2050 году, откладывается. На этот раз — на неопределенный срок.

статья из журнала № 10 [20] Октябрь 2007