Шок не по-нашему

Экономическое чудо, случившееся в Западной Германии в 1950-е годы, вошло в историю, став образцом для других стран. Голодающая, лишенная всего страна в кратчайшие сроки восстановила промышленность и добилась резкого роста экономики. Сами по себе чудеса не происходят, и у немцев был свой чудотворец — жизнерадостный толстяк Людвиг Эрхард, начавший реформы с шоковой терапии, а закончивший созданием социального государства

Иван Измайлов

После окончания Второй мировой войны Германия лежала в руинах. Выпуск промышленной продукции в 1946 году составлял всего 33% от уровня 1936-го. Страна лишилась четверти своей территории, выселенные 12 млн немцев оказались на положении беженцев. Каждый второй трудоспособный работник состоял на учете на бирже труда, четверть населения жила в разбомбленных домах. Государства-победители разделили Германию на четыре зоны оккупации, где действовали жесткий административный контроль и карточная система. Население балансировало на грани голода — в американской зоне ему полагалось 6 кг хлеба, 12 кг картошки и 400 г жиров в месяц. Еще хуже обстояли дела с промтоварами. Карточки обеспечивали каждому немцу один кусок мыла в год и одну пару обуви на 12 лет. На черном рынке было все, но только за доллары — оккупационные марки превратились в ничего не стоящие клочки бумаги. Прежняя бизнес-элита, скомпрометированная связями с нацистами, была исключена из процесса восстановления промышленности. Один экономист в минуту раздражения назвал послевоенную Германию "мусорной кучей, в которой роются 60 миллионов голодных немцев".

Ловец жемчуга

Экономиста звали Людвиг Эрхард. Он родился в 1897 году в семье баварского коммерсанта. Воевал на фронтах Первой мировой, был тяжело ранен. Поуправляв семейным предприятием, он перешел к экономической теории и в 1928 году устроился работать в Институт экономического анализа в Нюрнберге. Вопреки модным тогда социалистическим теориям он защищал свободное предпринимательство и предрекал крах экономическим авантюрам нацистов с их лозунгом "Пушки вместо масла". Это вызвало раздражение, и в 1942 году Эрхард был уволен. Он создал частный институт, который составлял прогнозы по заказу властей, а в свободное время планировал развитие страны после краха нацизма. Вопреки давлению ученый так и не вступил в нацистскую партию, что позволило ему после войны избежать преследований.

Созданный по инициативе Эрхарда государственный Bundesbank (на фото — его современная штаб-квартира) выступал гарантом по кредитам, которые коммерческие банки выдавали промышленности под низкий процент

После Второй мировой началась холодная война, и Западная Германия из побежденного врага превратилась в желанного союзника Англии и США. В апреле 1948 года был принят план Маршалла, по которому немцы получили оборудования и товаров на 1,6 млрд долларов — в пересчете на современные деньги 10 млрд долларов. К управлению экономикой были привлечены местные кадры, включая Эрхарда. Однажды его прямо из-за обеденного стола извлек американский патруль, и жена Луиза уже ждала худшего — оккупанты все-таки. Но скоро Людвиг вернулся и объявил супруге: "Теперь твой муж — министр экономики Баварии". Скоро он получил повышение — английская и американская зоны Германии объединились в так называемую Бизонию, и Эрхард возглавил ее хозяйственную администрацию. Теперь он мог воплотить в жизнь давно созревший план рыночных реформ и отыскать в навозной куче разрухи жемчуг новой стабильной экономики.

Ударопрочный министр

Как ни странно, но первые послевоенные годы экономика Западной Германии, оккупированной американцами, англичанами и французами, была почти социалистической. Оккупационная администрация диктовала бизнесу правила игры, жестко контролировала цены и распределяла готовый продукт. Быстро поднять экономику в таких условиях было невозможно, и Эрхард в поте лица взялся за ее изменение. Первым пунктом его плана стало насыщение рынка потребительскими товарами, для чего пришлось освободить их производство от госконтроля. Американцы дали на это добро, потребовав сохранить регулирование производства угля, металла и древесины. Эрхард пообещал им это, уже зная, что нарушит обещание — ведь один сектор экономики не может долго работать по особым правилам.

Вторым пунктом стало резкое ограничение денежной массы — проведенная 20 июня 1948 года реформа отменила хождение старых денег. Никакого обмена не было — просто вместо всех старых накоплений независимо от их размеров каждый взрослый немец получил на руки 40 новых дойчмарок, а потом еще 20. Правда, эту реформу готовили американские экономисты во главе с Эдвардом Тененбаумом, но именно Эрхард сумел "продавить" ее в немецких органах власти. Против него выступали многие, начиная с нового канцлера Конрада Аденауэра — убежденного сторонника госрегулирования. Решающим оказалось слово американского командующего Луциуса Клея, одобрившего введение стабильной валюты. Но и он никак не ожидал, что Эрхард одновременно отменит централизованное планирование и отпустит цены на большую часть товаров. На другой день Клей вызвал экономиста на ковер и спросил, почему тот изменил его распоряжение. "Так будет лучше, генерал", — хладнокровно ответил Эрхард. Как ни странно, американец смирился и дал добро на дальнейшие реформы.

Главным противником либеральных реформ министра экономики ФРГ Людвига Эрхарда (вверху) был его непосредственный начальник федеральный канцлер Конрад Аденауер(внизу)

Уже через месяц в газетах замелькало выражение "экономическое чудо" — Германия волшебным образом преобразилась. Вот как об этом писали французские экономисты Жак Зюэфф и Андре Пьетр: "Черный рынок внезапно исчез. Витрины до отказа наполнились товарами, фабричные трубы задымили, а на улицах засновали грузовики. Повсюду мертвая тишина развалин уступила место шуму стройплощадок. Еще за день до этого немцы бесцельно слонялись по городам, чтобы с трудом добыть скудную пищу. На следующий день все думали о том, чтобы производить. Вечером их лица выражали безысходность, а наутро вся нация с надеждой смотрела в будущее".

При этом все кому не лень ругали Эрхарда за рост цен, ведущий к обнищанию населения. "Да, товары подорожали вдвое, — прокомментировал реформатор. — Зато время их поиска сократилось втрое". В июле 1948-го, по опросам, 70% немцев поддержали валютную реформу и выразили оптимизм относительно будущего. Однако самое трудное было впереди — осенью цены выросли еще вдвое, потребительский спрос покатился вниз. Профсоюзы призывали к всеобщей забастовке, по улицам ходили толпы с лозунгом "Министра голода — в отставку!". Но и в этих условиях Эрхард держал удар и уверял, что дела вот-вот пойдут на лад.

Он оказался прав — заработавшая экономика выдавала все больше товаров повседневного спроса, а это вело к снижению цен. Марка укреплялась благодаря американским кредитам. Тормозом для роста оставались высокие, до 50%, налоги на бизнес — по настоянию Эрхарда они были снижены почти вдвое. Весной 1949 года пришло время реализации третьего пункта программы — развития промышленности. Его локомотивом стало жилищное строительство, объем которого рос на 12% в год. Когда все немцы получили крышу над головой — это случилось уже к 1950 году, — капиталы начали перетекать в другие отрасли, прежде всего в машиностроение. В том же году производство в Западной Германии достигло довоенного уровня. А в октябре 1949-го в зоне оккупации западных стран была провозглашена Федеративная Республика Германия, в которой Эрхард стал министром экономики. Он занимал этот пост 14 лет и все эти годы подвергался жесткой критике справа и слева, в том числе со стороны канцлера Аденауэра.

От шока к процветанию

Массовый выпуск товаров народного потребления (на фото — один из первых телевизоров Gruendig) стал поворотным пунктом от шоковой терапии к социальному государству в Западной Германии

Уже после выхода в отставку Эрхард так объяснял эффективность реализации своей программы: "Я добился успеха потому, что устно и письменно обращался к каждому немцу, убеждая его в правильности своих действий". Он выступал в академических залах и телестудиях, на радио и многолюдных митингах, и слушатели поневоле заражались его энтузиазмом. Говорили даже, что реформу придумали совсем другие люди — например, профессор Мюллер-Армак, — а Эрхард только умело "распиарил" ее. Его земляк Франц-Йозеф Штраус вспоминал: "Стоило Людвигу заговорить о своем любимом детище — рыночном хозяйстве, — как в нем просыпался блестящий оратор, увлекающий и заражающий энтузиазмом слушателей. Он владел искусством убеждать, вызывал доверие к себе, завоевывал сторонников".

Но правоту реформатора доказывали не слова, а цифры. В 1952-1960 годах немецкий ВВП рос в среднем на 7,8% в год, а безработица уменьшилась с 8,5 до 1,3%. Объем внешней торговли увеличился в пять раз — благодаря высокому качеству и низким производственным затратам немецкие товары стали популярны во всем мире. Было восстановлено заложенное еще при Гитлере производство дешевых "Фольксвагенов" — знаменитых "жучков", и к концу 60-х каждый третий немец имел автомобиль. Быстро развивалось производство бытовых товаров. Телевизоры Gruendig, холодильники Siemens, стиральные машины Miele изменили жизнь населения. По-прежнему развивалось жилищное строительство, причем половина новых квартир выкупалась государством и предоставлялась неимущим по сниженным ценам. Большие средства уходили на обучение рабочих новым специальностям, на пенсии и пособия. Правительство приняло меры для прекращения "утечки мозгов", обеспечив ученым и инженерам высокую зарплату.

Переход от шоковой терапии к социальному государству тоже был чудом. Эрхард считал, что без многочисленного среднего класса стабильная экономика невозможна. В 1951 году бундестаг по его инициативе принял закон об участии рабочих в управлении предприятиями, обязывавший предпринимателей до трети прибыли пускать на социальные нужды. Такой подход отвечал общей установке Эрхарда, который не раз говорил, что "немецкое чудо" — "результат усилий всех немцев, их трудолюбия, деловитости и организованности, и все немцы должны пользоваться его плодами". Важным фактором реформ стала продуманная финансовая политика. В 1956 году ФРГ расплатилась с большей частью внешнего долга (кое-что американцы простили) и сама стала страной-кредитором. Созданный по инициативе Эрхарда государственный Bundesbank выступал гарантом по кредитам, которые коммерческие банки выдавали промышленности под низкий процент.

К 1963 году авторитет Эрхарда признавали все, поэтому именно его партия ХДС выдвинула на пост канцлера вместо 90-летнего Аденауэра. Они были очень разными: Аденауэр — суровый аскет, Эрхард — жизнелюбец, обожавший сигары, хорошее вино и посиделки в дружеской компании. Аденауэр был хитрым политиком, а Эрхард ничего не понимал в дипломатии. Он говорил то, что думал, не выбирал выражений в полемике и не очень дорожил властью. Понятно, что на высшем посту в государстве он продержался недолго. В 1966 году его с почестями проводили на пенсию, но до самой смерти в 1977-м он оставался депутатом бундестага.

статья из журнала № 4 [5] Апрель 2006