Кто открыл Ирландию

Экономические чудеса, оказывается, все еще случаются — причем не где-то в Азии, а в Старом Свете. Еще в 1990 году Ирландская Республика была отсталой периферией Евросоюза. Но уже в 1996-м потомки кельтов уверенно обогнали прежнюю "владычицу морей" и "мастерскую мира". Ирландская экономика достигла высот, о которых прочие европейцы могут только мечтать: ирландцы оказались на втором месте в мире после Японии по уровню доходов на душу населения — это 190 тысяч долларов в год...

Леонид Павлов

Бить рекорды в области экономики для ирландцев в общем-то в новинку. Мир знает их скорее как пламенных борцов за свободу. Когда в конце 1921 года в итоге изнурительной гражданской войны большая часть острова Ирландия обрела вожделенную независимость (меньшая — Ольстер — до сих пор остается самой взрывоопасной территорией Соединенного Королевства), на перспективы оторвавшейся от империи новой державы все смотрели скептически. Вымрут, мол, или уедут за океан, в Америку, как исстари повелось, — чем лишний раз докажут миру губительность всякого воинствующего национализма.

По получении долгожданной свободы ирландская экономика, если честно, обречена была на скромную и совсем неприметную роль. В Ирландии не было ни поражающих воображение сырьевых запасов, ни развитой инфраструктуры, ни квалифицированной рабочей силы. Трудовые ресурсы неуклонно иссякали. Если в 1840 году на острове проживало восемь миллионов человек, то к моменту обретения независимости — не более трех, а в 1960-м жителей в Ирландской Республике осталось и вовсе 2,8 миллиона — меньше, чем когда-либо за предшествовавшие двести лет. Экономика страны оставалась по преимуществу аграрной, и казалось, что расшевелить ее может разве что туризм, — такое положение сохранялось до начала 1960-х.

Из-за повальной нищеты ирландцы массово мигрировали в Америку (на фото: памятник переселенцам с зеленого острова) и в Австралию. Если в 1840 году в Ирландии проживало 8 миллионов человек, то к 1960-м — 2,8 миллиона — меньше, чем когда-либо за предшествовавшие двести лет

Стремясь дистанцироваться от надоевшего Лондона, власти новой республики всячески подчеркивали свою экономическую самостоятельность, самоутверждаясь через политику сильного торгового протекционизма, запрет на участие иностранного капитала в ведущих секторах промышленности и национализацию главных отраслей экономики (электроэнергия, кораблестроение). Государство, ко всему прочему, уверенно доминировало в банковском и страховом секторах. Однако такой экономический национализм не сделал Ирландию богатой, да и с Лондоном окончательно развестись не получилось. В итоге главным торговым партнером гордых и независимых оставалась Великобритания, экономика и после Второй мировой войны робко топталась на месте, а работники стремительно утекали в Штаты, куда всего за десять лет (1951-1961) проторили дорогу более четырехсот тысяч ирландцев.

И уже в середине 1950-х правительство в Дублине решило открыть двери иностранным инвесторам. В 1956 году для стимулирования экспорта было решено освобождать от налога на прибыль выручку, полученную от поставок продукции за рубеж, сроком на пятнадцать лет. Был принят и заманчивый план постепенной отмены запретов на иностранное владение активами в промышленности — иностранцы были допущены в 1964-м. Еще через год Ирландия и вовсе подписала соглашение о свободной торговле с Лондоном — экономике сразу стало легче, несмотря на страшные проклятия националистов. Но в экономической политике правили бал сторонники экономической теории Кейнса, следившие за тем, как бы государство не ослабило свое влияние на экономические процессы. И открытие дверей для инвесторов сопровождалось усилением позиций созданного в 1950-е специального правительственного органа по стимулированию промышленного развития. Эта структура отвечала за дотации и безвозмездные кредиты, выступала гарантом по кредитам коммерческим, порой бесплатно предоставляла производственные помещения, а еще — раздавала деньги на научные исследования и модернизацию.

От реформ до дефолта

Искренние попытки дублинских экономических стратегов зашагать в ногу с цивилизованным миром закончились по Черномырдину: хотели как лучше, а получилось как всегда. Первая волна инвестиций приманила главным образом фирмы из США (часто в них делали погоду давние и недавние выходцы из Ирландии). В итоге к концу 1960-х в стране обосновались 350 иностранных компаний, а ВВП стал расти более чем на 4 процента в год. Осмотревшись, решили не сбавлять темпа и окунуться в нараставшую глобализацию с головой. В 1973-м Ирландская Республика вступила в ЕЭС, желая опять-таки избавиться от влияния британских соседей и мечтая с помощью множества своих бывших соотечественников, живущих в Штатах, выйти на Общий рынок Западной Европы. О прежнем экономическом на ционализме в Дублине с тех пор не вспоминал никто.

Лучше в евросемье стала развиваться и одна из важнейших отраслей экономики — сельское хозяйство. Ирландские фермеры получили возможность свободно поставлять свои товары на континент, и уже в 1978 году реальные доходы тружеников сельского хозяйства Ирландской Республики выросли сразу на 40 процентов (правда, к неудовольствию фермеров, одновременно стали расти цены на земельные участки).

Но тут случился мировой экономический кризис 1970-х, и ирландская экономика дрогнула. Власти в Дублине пытались воспрепятствовать снижению уровня жизни, вызванному ростом цен на нефть, и побочными результатами этих мер стали высокая инфляция и отток квалифицированных кадров. Среднегодовой дефицит бюджета в первой половине 1980-х достигал 12 процентов ВВП, а в 1986-м уровень безработицы подскочил до 17 процентов. Международные инвесторы начали сомневаться в кредитоспособности Ирландии — многие предрекали стране дефолт, и кто-то даже поспешил закрыть здесь свои офисы.

В 1987 году местное народное хозяйство достигло низшей точки, а в 1988-м эксперты британского журнала The Economist сочли, что Ирландия находится на пути к экономическому краху, так как поставила перед собой задачу по поддержанию слишком высокого для своих возможностей уровня благосостояния. Парадокс заключался в том, что страна к тому времени уже год шла по пути эффективных реформ.

Кельтский тигр зарычал

Ирландское чудо в экономике началось с банальной смены кабинета. В 1987 году к власти пришло новое правительство парламентского меньшинства, которому сулили недолгую жизнь. Кабинет проявил упрямство, резко сократив госрасходы и ликвидировав многие надзиравшие за хозяйственными процессами государственные структуры. Появился и налоговый режим, который здорово помог встать на ноги ирландской экономике. Налог на прибыль для всех производителей был установлен на уровне 10 процентов на 20 лет (раньше ставка была прогрессивной и доходила до 50 процентов). Для тех инвесторов, которые уже работали в стране, дублинское правительство и вовсе оставило нулевую ставку этого налога на 25 лет.

Одновременно провели и налоговую амнистию. В течение полугода все желающие могли без штрафов и пени задекларировать свой "серый" доход, пополнив в итоге казну примерно на 750 миллионов долларов (правительство сознательность своих граждан почему-то предварительно оценило не более чем в 40 миллионов). Добившись едва ли не утопической цели, дублинский кабинет в духе идей "Общественного договора" Жан-Жака Руссо взялся за "Программу национального возрождения". Обычно такие документы становятся лишь декларацией о намерениях, но в ирландском случае власть, профсоюзы, работодатели и фермеры сумели на самом деле сформулировать стратегию развития страны. Правительство договорилось с главными профсоюзными боссами о долгосрочной политике в области повышения зарплаты, после чего существенно уменьшилось число забастовок, а Ирландию начали воспринимать как стабильное и безопасное место для ведения бизнеса.

Самым страшным для ирландских эмигрантов географическим пунктом на Земле, кроме их собственного острова, в начале XX века стал остров Элис близ Манхэттена (фото внизу), где их месяцами держали в фильтрационном лагере, перед тем как пустить в Штаты

В итоге всего за несколько лет Ирландская Республика сумела сделать впечатляющий экономический рывок: темпы развития достигли такого же уровня, как в Восточной Азии, при низких инфляции, безработице, налоговой нагрузке и внешней задолженности. И уже в 1997 году тот же самый The Economist назвал Ирландию Звездой Европы. Еще четырехмиллионную страну стали именовать Кельтским тигром, хотя никаких тигров на здешних зеленых лугах отродясь не водилось. Всего за десять лет репутация бедной, по меркам старого Евросоюза, страны (ниже котировались только Греция с Португалией) сменилась благополучным имиджем преуспевающего государства. ВВП Ирландии увеличился за десять лет, с 1990-го по 1999-й, на впечатляющие 88 процентов (за это же время британская экономика выросла на 24 процента, а, скажем, итальянская — на 14). При этом безработица сократилась вдвое, инфляция в течение многих лет была самой низкой в Европе, инвестиции составили 25 миллиардов долларов (из них 10 миллиардов — из США), а профицит бюджета ежегодно превышал 1 миллиард долларов.

Что же случилось в маленькой островной республике, потрясшей основы европейского экономического миропорядка? По мнению экспертов, говоря о причинах ирландского экономического чуда, стоит назвать как минимум три главных. Во-первых, это разного рода внутренние факторы, из которых особо выделяется демографический. Выросшая рождаемость превратила Ирландию в одну из самых молодых стран мира, а параллельно многие "утекшие мозги", получив хорошие знания и заработав денег, возвратились домой, где их ждала приличная работа. Следом потянулись и искатели счастья из других стран Евросоюза, которые стали заметной группой среди иммигрантов (до 20 процентов). На остров отныне ехали не только бедные переселенцы, но и обладатели квалифицированных и востребованных специальностей. Еще один внутренний фактор — относительная открытость ирландской экономики для иностранного капитала, особенно для американского, а также технологий. Ирландия создавала гораздо меньше препятствий для иностранных компаний, чем большинство европейских стран. Эта открытость, усиленная легкостью языковой интеграции, а также стандартной англосаксонской системой общего права, обеспечила комфортную работу и развитие для финансов и людей из-за рубежа. В итоге Ирландия расположилась сразу после Индии с ее Бангалором в рейтинге стран, где удобнее всего развивать информационные технологии.

Второй источник ирландского чуда прост, если не сказать банален, — это меры экономической политики. Решающими, по мнению экономистов, были четыре инициативы правительства. Это: 1) введение на самой ранней стадии реформ низкой ставки налога на прибыль и распространение ее на иностранные компании; 2) снижение подоходного налога для физических лиц; 3) учреждение систем региональных технических колледжей для обучения высококлассных специалистов-технарей; 4) реструктуризация телекоммуникационного сектора в 1980-х.

Все эти меры создали условия для экономического бума конца прошлого века. В результате в страну потянулись деньги, технологии и люди. Условия для них создавались более чем благоприятные: российских реформаторов от просвещения наверняка шокирует тот факт, что еще в 1967 году в стране было введено бесплатное высшее образование, оказавшееся в эпоху перемен серьезным стимулом для амбициозных молодых кадров. Власти Ирландии не изобретали велосипеда, они всего лишь прагматично использовали преимущества экономической конъюнктуры.

Третьим источником чудес по-дублински стала комбинация благоприятных внешних факторов. Тут и преимущества от развития евроинтеграции (правда, инициативы брюссельских бюрократов, идущие вразрез с интересами Ирландии, местные власти обычно торпедируют), и нарастающая глобализация в сфере высоких технологий, уничтожающая фактор расстояния и связанные с ним производственные затраты. Ирландцы вовремя вызвались стать страной высоких технологий — инвесторы по обе стороны океана чутко откликнулись. В итоге в 2000 году 52 процента здешней рабочей силы было занято в фирмах с участием иностранного капитала, 15 процентов всех прямых европейских инвестиций в промышленность за период 1993-2003 годов достались расторопным ирландцам, а экспорт товаров информационно-технологических отраслей стал доходить до 40 процентов ВВП.

Сказки зеленого острова и сегодня вызывают зависть у соседей по Евросоюзу, особенно у новых его членов, которым хочется быстро пройти такой же путь — стремительно ускориться, совместив глобализацию и национальные традиции. 10-процентный рост ВВП остался, правда, в прошлом, но и 5,2 процента по итогам 2006 года с 4-процентной безработицей не могут не радовать ирландцев — народ, еще недавно считавшийся склонным разве что к лени и пьянству.

статья из журнала № 5 [16] Май 2007