Лампочка де Голля

Своим уровнем энергетической независимости — одним из самых высоких в Европе — Франция обязана почти патологической боязни генерала де Голля повторения позорной капитуляции страны в начале Второй мировой войны. Именно благодаря этой "патологии" Франция сегодня занимает первое место в мире по производству дешевой атомной энергии

Вадим Эрлихман

В первый летний день 1958 года французы услышали поистине исторические слова — выступая по радио, только что назначенный премьером генерал де Голль обещал согражданам стабильность, порядок и процветание. "Наш прогресс, — в этом месте он драматически возвысил голос, — напрямую зависит от новых источников энергии. И мы знаем, где такие источники найти". Вместе со всеми речь генерала слушал 58-летний профессор Фредерик Жолио-Кюри, зять первооткрывателей атомной энергии Пьера и Марии Склодовской-Кюри и продолжатель их исследователей.

Сразу после открытия управляемой ядерной реакции в 1939 году Фредерик Жолио-Кюри предложил использовать ее для снабжения человечества дешевой энергией (на первом фото он слева от "Ельцина" — на самом деле это Лев Ковальский, один из создателей французского мирного атома). Свои исследования Кюри продолжил после Второй мировой в рамках сугубо военной атомной программы де Голля

Так в июне 58-го, в самом конце жизни — вскоре он умрет от последствий облучения, — нобелевский лауреат убедился, что его многолетний труд не напрасен. Сразу после открытия управляемой ядерной реакции в 1939 году Фредерик Жолио-Кюри предложил использовать ее для снабжения человечества дешевой энергией. Его исследования прервала война — чтобы помешать Гитлеру создать атомную бомбу, профессор уничтожил свою лабораторию, а запасы тяжелой воды переправил в Лондон. Сам он остался в Париже, с риском для жизни делая взрывчатку для партизан. После освобождения Франции Шарль де Голль, стоявший тогда во главе государства, вызвал к себе знаменитого физика. Они говорили два часа, и генерал понял, что ядерная энергия — вещь полезная.

В октябре 1945 года де Голль подписал декрет о создании Комиссариата по атомной энергии (КЕА) — легендарной организации, стоящей за всеми французскими ядерными проектами. Задачей КЕА было заявлено "исследование атомной энергии с целью ее использования в науке, промышленности и национальной обороне". Впрочем, слова про промышленность были вставлены в меморандум явно "до кучи" — подлинным стремлением де Голля было создание французского ядерного щита, генерал хотел раз и навсегда обезопасить свою страну в любой возможной войне. Случившаяся потом сплошная атомная электрификация Франции в результате оказалась побочным продуктом военной ядерной программы.

Первый атомный полигон французы построили в своей колонии — Алжире, из которого они вскоре вынуждены были уйти

Первым главой КЕА был назначен Фредерик Жолио-Кюри, и он же три года спустя руководил пуском первого в стране опытного реактора в форте Шатийон близ Парижа. Однако началась холодная война, и Жолио, будучи коммунистом и другом Советского Союза, не мог занимать столь ответственный пост в стране НАТО. В 1950 году он был отправлен в отставку и до конца жизни оставался под наблюдением полиции. Под подозрением оказались и атомные программы, хотя в 1956 году была открыта первая промышленная АЭС в Кламаре, начавшая поставлять электричество на расстояние до 100 км.

Однако о подлинной цели КЕА власти не забывали: с поощрения временно отошедшего от политики де Голля комиссия генштаба во главе с полковником Айерсом в 1955 году подготовила доклад о том, что Франции нужна своя атомная бомба. Получив выделенные на это 100 млрд франков, КЕА во главе с Пьером Гильоме активно взялся за порученное дело. Документация для создания ядерного оружия была частично предоставлена Англией и США, но все работы французские ядерщики выполнили сами. В 1957 году в оазисе Регган в Алжире — тогдашней французской колонии — развернулось строительство атомного полигона вместе с "наукоградом" на 10 тыс. жителей. Как на грех, вскоре в Алжире началась партизанская война за независимость. Французские власти не смогли с ней справиться, и как раз по этой причине к власти вернулся де Голль, клятвенно пообещавший: "Алжир останется французским!"

Атом наступает

Будучи опытным политиком, генерал понимал, что удержать Алжир уже не удастся. Понимал и то, что Франция потеряет статус великой державы, если не обеспечит себе независимость, во-первых, военную, а во-вторых, энергетическую. Ключом к решению обеих проблем была ядерная энергия. Сначала де Голль решил использовать ее для доказательства оборонной самодостаточности страны. В ноябре 1959 года, выступая в Центре военных исследований, он заявил, что главная цель французской ядерной программы — создание ударных сил, способных достичь любой точки земного шара. Сказано — сделано. В феврале 1960 года мощный взрыв на полигоне Регган возвестил о вступлении Франции в "ядерный клуб".

Программу испытаний прервал мятеж правых, выступавших за "французский Алжир". Они были настроены более чем решительно и вполне могли, захватив атомную бомбу, шантажировать ей Париж. Чтобы избежать этого, президент перенес испытания на полигон Хоггар в глубине Сахары. Но и его пришлось оставить в 1962 году, когда Алжир все-таки стал независимым.

Вскоре было найдено новое место — Французская Полинезия, где на тихоокеанском атолле Муруроа первый взрыв был произведен в 1966 году. Накопив опыт, французы создали собственные тактические ракеты, истребители "Мираж" и подводные лодки со смертоносным ядерным грузом. С таким багажом они смогли покинуть НАТО, чей диктат давно раздражал де Голля.

Теперь можно было приступить к масштабному развитию ядерной энергетики. В 1964 году в Шарни открылась первая АЭС с реакторами второго поколения, мощность которой достигала 50 МВт. Ее успешная работа позволила правительству в следующем году выделить на "мирный атом" 40 млрд франков. Стоит отметить, что ядерная отрасль во Франции всегда находилась под контролем государства. Частным компаниям доверялись только добыча сырья и утилизация отработанного топлива. Добывать уран в стране начали в 1952 году, и через двадцать лет здесь насчитывалось до 30 шахт и карьеров. Но их запасы быстро истощились, и с 1966 года французы перешли к импорту урана — в основном из бывших французских колоний в Африке (Нигера, Габона, Конго). Позже поставщиком урана стала Канада, а не так давно взоры Парижа обратились на независимый Казахстан. Сегодня Франция потребляет около 9 тыс. тонн урана в год, а в будущем этот объем должен упасть благодаря экономии топлива в новых реакторах.

Во Франции, в отличие от России, почти нет гигантских АЭС. Станции стараются строить вдали от крупных городов посреди полей. А чтобы успокоить местное население — регулярно обходят дома с дозиметрами

Надо сказать, что во Франции, в отличие от России, почти нет гигантских АЭС. Большинство станций имеют один-два реактора совокупной мощностью 500-700 МВт (это средний уровень мощности для атомных блоков). Их стараются строить вдали от крупных городов, что решает сразу две проблемы — безопасности и снабжения электроэнергией сельских районов. Расстояния во Франции такие, что электричество можно быстро передать в любой конец страны.

Глядя в будущее

Благодаря тому что на долю АЭС приходится около 80% вырабатываемой во Франции электроэнергии, потребление нефти в стране с 1974 года увеличилось всего на 30% (тогда как в США — в 2,5 раза), а потребление угля и вовсе снизилось вдвое

"Молодежная революция" 1968 года вынудила президента де Голля уйти в отставку. Уже тогда его противники говорили, что генерал заложил под страну атомную мину, готовую взорваться в любую минуту. Но эти разговоры разом утихли в 1973-м, когда нефтяной бойкот арабских стран повысил цены на "черное золото" в шесть раз и вверг страны Запада в затяжной кризис. Франция благодаря дальновидному решению своего президента вышла из опасной ситуации без потерь, что побудило преемников де Голля — его соратника Жискара д'Эстена и противника Франсуа Миттерана — продолжить курс на "атомизацию". В 1974-2001 годах в развитие АЭС было вложено почти 200 млрд долларов. В итоге производство атомной энергии за этот период выросло в 21 раз — с 20 до 425 тераватт-часов. По этому показателю Франция заняла второе место в мире после США (Россия с ее 150 атомными тераватт-часами оказалась на пятом). Сегодня 59 французских реакторов обеспечивают Франции 78% электроэнергии — больше, чем в любой другой стране мира, кроме Литвы (но тамошнюю АЭС в ближайшие годы должны закрыть - таково было условие членства в Евросоюзе).

Полученные от продажи электроэнергии средства КЕА использовал для технического перевооружения отрасли. В 1974 году было принято решение о массовой замене первого поколения реакторов (в России они "скрипят" до сих пор). Их место заняли реакторы второго поколения, а потом и третьего — на быстрых нейтронах. Уже в 1987 году в Маркуле были введены в строй четыре таких реактора, а между тем в других странах они до сих пор считаются последним словом техники. Реакторы этого типа позволяют уменьшить расход топлива на 20% и делают атомную энергию еще дешевле. Благодаря ее использованию потребление нефти во Франции с 1974 года увеличилось всего на 30% (в США за тот же срок — в 2,5 раза), а потребление угля снизилось вдвое. И вот результат — по выбросу вредной двуокиси углерода Франция занимает одно из последних мест среди развитых стран: если Соединенные Штаты производят пять тонн СО2 на душу населения в год, то Франция — всего две.

После Чернобыля "зеленые" сумели добиться от властей обещания не строить во Франции новых АЭС, так что сейчас здесь только реконструируют уже построенные станции

Но далеко не все французы довольны такой ситуацией. "Зеленые" все громче протестуют против использования атомной энергии. Правительство Франции стало мишенью критики еще в 80-е годы, когда "Гринпис" потребовал прекратить ядерные испытания на атолле Муруроа. Разразился громкий скандал, когда французские спецслужбы в 1985 году подорвали в новозеландском порту корабль "Рейнбоу уорриор", принадлежавший защитникам природы. В конце концов властям пришлось приостановить программу испытаний. Сил борцам с "мирным атомом" придал Чернобыль. Сразу после катастрофы в большинстве европейских стран было свернуто строительство АЭС, а некоторые (например, Швеция) полностью отказались от атомной энергии. Франция оказалась более стойкой, но президенту Миттерану пришлось пообещать, что новых атомных станций в стране не будет. Это обещание остается в силе — мощность АЭС в ближайшие 50 лет должна оставаться неизменной (63 тыс. МВт). Эти планы могут быть сорваны разве что масштабным подорожанием нефти и газа (французские власти уже намекнули, что при цене нефти выше 70 долларов за баррель единственным выходом остается развитие атомной энергетики).

Не строя новых АЭС, французы не сидят сложа руки — они разрабатывают новые реакторы четвертого поколения, более безопасные и производительные. Уже в 2007 году первый такой реактор должен быть открыт в нормандском городке Фламанвиль. А перед французскими учеными уже стоит новая задача — освоение термоядерной энергии, которую многие считают главным средством решения энергетических проблем человечества. В прошлом году страны "большой восьмерки" договорились построить во французском Кадараке первый термоядерный реактор ИТЭР, который должен заработать уже через восемь лет. Тем самым Франция не только обеспечит себя сверхдешевой энергией, но и докажет всему миру, что по-прежнему находится на переднем крае научно-технического прогресса, куда ее в свое время почти насильно вытащил генерал де Голль.

***

Благодарим за предоставленные фотоматериалы научного руководителя Российского федерального ядерного центра — ВНИИ экспериментальной физики (г. Саров), директора Института стратегической стабильности, академика РАН Виктора Никитовича Михайлова.

статья из журнала № 6 [7] Июнь 2006