Олигарх за чашку риса

Олигархический капитализм может быть эффективным только под плотным контролем государства и лишь на начальной стадии развития — такой вывод следует из истории южнокорейского экономического чуда

Вадим Эрлихман
Фото АР

К началу 1960-х Корея оставалась одной из самых бедных стран Азии. Средний годовой доход на душу населения не превышал 80 долларов, а города и заводы лежали в руинах после опустошительной войны 1950-1953 годов. Даже в столице Сеуле не было водопровода, а электричество подавалось на два-три часа в день. На севере царила коммунистическая диктатура Ким Ир Сена; на юге под защитой войск США утвердился капитализм, но развернуться ему было нелегко. У Южной Кореи не было ни нефти, ни металлов, ни валютных запасов. К тому же правительство бывшего протестантского пастора Ли Сын Мана распоряжалось экономикой весьма неэффективно, в основном занимаясь расхищением американской помощи. Сменившие его на волне народных протестов демократы делали, по большому счету, то же самое. Единственным активом оставались трудолюбивые граждане, готовые работать весь день за чашку риса.

В мае 1961 года группа офицеров, понимавших, что жить так дальше нельзя, совершила переворот. Новым президентом стал выходец из крестьян 43-летний генерал Пак Чжон Хи. Он пообещал передать власть гражданским, "когда созреют условия", но это случилось лишь через тридцать лет. Первые шаги нового режима оказались весьма решительными — досталось и коррумпированным чиновникам, и оппозиции, и боссам оргпреступности. Военный трибунал выносил смертные приговоры один за другим. Любое недовольство властью считалось "коммунистической агитацией" и каралось длительным заключением. Пак распустил все партии, кроме собственной, запретил профсоюзы и забастовки.

Но жесткая дисциплина не могла сама по себе обеспечить процветание хилой южнокорейской экономики. Понимая это, Пак и его советники разработали программу развития промышленности, ориентированной на экспорт. Предполагалось брать у американцев кредиты, закупать на них сырье и новые технологии и продавать произведенную продукцию за рубеж, чтобы на выручку купить еще больше сырья и технологий.

С 1964 года в экономике начался устойчивый рост; только тогда часть средств стали вкладывать в инфраструктуру и образование, и у Кореи появились собственные технические кадры. Еще позже страна начала закупать продовольствие за границей, и корейцы смогли наконец наесться досыта. К тому времени Южная Корея обогнала Северную, изначально более богатую, по объему производства (сегодня их показатели составляют 1 к 15).

Олигархами не рождаются

Российские реформаторы любят ссылаться на "корейское чудо", забывая упомянуть, что оно достигнуто благодаря строжайшему госрегулированию — в Корее существовали даже свои пятилетки. Для Пака было очевидно, что экономика должна опираться на крупные концерны, но на их создание просто не было времени. Поэтому власти решили по-военному "назначить" олигархами несколько наиболее способных бизнесменов. Их обеспечивали кредитами, госзаказами, закрывали глаза на нарушение законов, требуя только одного — быстрейшего налаживания производства с выходом на экспорт.

В олигархи попадали по-разному. Основатель корпорации "Дэу" Ким У Чжун был сыном любимого школьного учителя генерала Пака. Глава "Хёндай" Чон Чжу Ён, возглавлявший мелкую строительную фирму, подарил государству восстановленный им мост в центре Сеула. Основавший "Голдстар" (будущий концерн LG) торговец стиральными порошками Ку Ин Хой финансировал переворот 1961 года. Богач Ли Бён Чхуль был приведен к Паку прямо из тюрьмы — его обвиняли во взяточничестве, но генерал простил ловкого бизнесмена и назначил его главой концерна "Самсунг" — по-корейски "три звезды".

Кроме этих четырех в олигархи попали еще 30 крупных компаний. Все они получили название чёболи, или "денежные семьи". И правда, все руководящие позиции в компаниях занимали представители одной семьи — в правление входили сыновья и внуки отца-основателя, а многочисленными филиалами управляли зятья, кумовья и прочая "седьмая вода на киселе". Изначально у каждого чёболя был свой профиль работы. У "Дэу" — производство автомобилей, у "Хёндай" — строительство, у "Голдстар" — бытовая техника, у "Самсунга" — электроника и так далее. Однако постепенно все они превратились в многопрофильные концерны, которые производили все — от детских игрушек до танкеров, от кастрюль до пулеметов. Мелкий бизнес был задавлен; в лучшем случае ему доверяли роль поставщика сырья. К началу 1980-х чёболи контролировали 75% южнокорейской промышленности.

От маек к компьютерам

В 1970-е и 1980-е среднегодовой прирост корейского экспорта составлял 30%. Сначала это были одежда и игрушки, а затем — авто и электроника

"Чёболизация" оказалась весьма эффективной — больше двадцати лет промышленность Южной Кореи росла невиданными темпами, от 6 до 14% в год. Среднегодовой прирост экспорта в этот период достигал 30%. Под контролем власти и лично генерала Пака производство прошло через два этапа. На первом упор был сделан на изготовление одежды, эмалированной посуды и игрушек — эти дешевые изделия, выпуск которых не требовал особой квалификации, охотно покупали в соседних азиатских странах. В начале 1970-х наступил второй этап — развитие судостроения, химической промышленности, электроники. Почти все произведенное по-прежнему шло на экспорт: например, из ста сошедших со стапеля кораблей в стране оставалось только три. В 1969 году, когда "Самсунг" начал выпускать телевизоры, они были только у 2% южнокорейцев.

Большое внимание власть уделяла производству автомобилей. Его доверили четырем компаниям, от которых в конечном итоге осталось две — "Дэу Моторс" и "Хёндай". В обмен на льготные кредиты и налоговые послабления они должны были к 1980 году довести объем производства до 200 тыс. машин в год. Гарантию прибыли им обеспечил закон, запрещавший ввоз в страну иномарок. Запретили и ввоз автомобильных комплектующих, которые в принципе могли быть изготовлены в Корее. В результате к отчетному 1980 году в корейских машинах 90% деталей были местного производства. Тогда автомобиль имели уже 15% взрослых южнокорейцев, сегодня этот показатель приблизился к 80%. Сейчас страна производит 3,5 млн машин в год и занимает по их выпуску пятое место в мире.

Ким У Чжуна, основателя корпорации "Дэу", назначили олигархом за то, что его отец был любимым школьным учителем тогдашнего президента Кореи Пака Чон Чжу Ён, возглавлявший мелкую строительную фирму, подарил государству восстановленный им мост в центре столицы. Власть в ответ поручила ему стать главой "Хёндай" Хотя предшественник нынешнего президента Кореи попытался равноудалить олигархов, Но Му Хён первым делом после инаугурации пригласил к себе руководителей крупных компаний

По судостроению Южная Корея уже в 1984 году стала второй в мире после США, что было заслугой концерна "Хёндай". Еще активнее он действовал в строительстве — руками его рабочих возводились "под ключ" тысячи объектов на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Одновременно в эти страны завозилось множество корейских товаров, которые местное население продолжало с удовольствием покупать и после отъезда строителей. Корейская продукция была дешевой и относительно качественной, да к тому же радовала глаз приятным дизайном. В этом и заключался главный вклад местных специалистов, поскольку вся "начинка" утюгов и телевизоров была скопирована с зарубежных образцов. Любое новое производство начиналось с закупки лицензий у лучших западных фирм и изменения их продукции по корейским стандартам — округлые формы, спокойные цвета, скромные размеры.

В 1980-е годы корейские телевизоры и видеомагнитофоны вырвались на мировой рынок и сразу заняли там достойное место. Потом настала очередь компьютеров и оргтехники. Еще в 1983 году тот же "Хёндай" основал дочернюю фирму "Хёндай электроникс", со временем ставшую четвертым в мире производителем микрочипов. Мониторы и лазерные принтеры "Самсунг" и LG знакомы всем пользователям ПК. Правда, большую часть корейской электроники (до 70%) по-прежнему составляет не собственная продукция, а сборка по лицензии западных фирм.

Все эти годы чёболи продолжали находиться под плотной опекой властей. Зарвавшихся олигархов генерал Пак смещал и даже отправлял за решетку, зато послушным раздавал кредиты и преференции. Эта система кнута и пряника работала безотказно до октября 1979 года, когда президента прямо в его кабинете застрелил директор южнокорейского ЦРУ Ким Чэ Гю. Никто так и не узнал, что было причиной — заговор или банальная личная обида. Однако положение в стране постепенно менялось к худшему. В отличие от покойного Пака его преемники — генералы Чон Ду Хван и Ро Дэ У — не страдали аскетизмом и охотно брали подношения. Руководители чёболей поспешили воспользоваться этим, чтобы оттеснить конкурентов. В 1995 году, когда власть в Южной Корее перешла наконец к гражданскому правительству, оба генерала оказались на скамье подсудимых. Выяснилось, что только Ро Дэ У получил от крупных корпораций 650 млн долларов. В тюрьме оказались и менеджеры крупных корпораций, что основательно подпортило имидж последних в глазах корейцев.

Чёрные дни гигантов

Однако причины упадка чёболей были более глубокими, нежели смена власти. К середине 90-х Корея далеко отошла от бедности и трудового энтузиазма "первых пятилеток". Жизненные стандарты там поднялись, и рабочий получал в среднем 8 долларов в час. Это привело к вздорожанию корейской продукции, которая не могла конкурировать с товарами, произведенными в Китае и странах Юго-Восточной Азии, где рабочая сила была гораздо дешевле. Объем экспорта, от которого по-прежнему зависело благосостояние страны, начал снижаться. Другой причиной было неэффективное устройство корпораций, которые представляли собой государство Пака в миниатюре — громоздкую бюрократическую махину, где все решения исходили от первого лица, а инициатива подчиненных была сведена к нулю. Большинство руководителей чёболей достигли почтенного возраста и были, мягко говоря, не вполне адекватны. Многие бизнес-программы оказались убыточными, что привело к росту долгов. Чёболи так привыкли жить в кредит, что у некоторых заемные средства вдвое превышали собственный капитал.

В 1997 году страну потряс финансовый кризис — тот самый, что годом позже перекинулся на Россию. Крупные корпорации были вынуждены уволить сотни тысяч сотрудников, а прирост ВВП упал с ежегодных 6% почти до нуля. Победивший на выборах демократ Ким Тэ Чжун, немало лет отсидевший в тюрьме, повел себя вполне по-диктаторски. Созвав руководителей чёболей на совещание, он приказал им выбрать для себя специализацию и избавиться от непрофильных дочерних компаний, а также срочно вернуть в казну кредиты. Ослушникам грозил немедленный роспуск, что и случилось с концерном "Дэу", который к тому времени успел обанкротиться. Та же судьба ждала "Хёндай", который разделили на десять формально независимых компаний. Крупнейшими стали Hyundai Motors (автомобили), Hyundai Heavy Industry (корабли и станки) и Hynix (электроника). Накануне раздела основатель концерна Чон Чжу Ён, которому исполнилось 86 лет, умер от горя. Его наследники, поделившие бизнес, тут же начали конкурировать между собой — идея единой "денежной семьи" была забыта.

С другими корпорациями произошло то же самое. "Голдстар", незадолго до кризиса переименованный в LG, расстался с производством полупроводников, а "Самсунг" — с недавно созданным автомобильным заводом. Благодаря срочным мерам удалось остановить падение производства и сохранить экспорт на прежнем уровне. Но это вело к большим убыткам — производство обходилось все дороже, а цены пришлось заморозить, чтобы спастись от конкуренции вездесущих китайцев. Понемногу стало ясно, что чёболи, как сталинский ГУЛаг, эффективны только в условиях дешевого труда и жесткого государственного регулирования. Но очевидным было и то, что они слишком глубоко вросли в экономику Южной Кореи, чтобы от них можно было избавиться росчерком пера. Нынешний президент страны Но Му Хён после инаугурации первым делом пригласил руководителей крупных компаний на обед и выразил надежду, что они помогут ему в строительстве новой Кореи.

статья из журнала № 1-2 [3] Январь-Февраль 2006