Многосерийный домострой

"Хрущобы" как символ индустриального домостроения вполне справедливо носят имя Никиты Сергеевича. Однако идеи и технологии, благодаря которым эти здания выстроили, появились гораздо раньше. Первые массовые дома придумали в начале прошлого века в кайзеровской Германии, а массово стали строить — в 1930-е годы в коммунистической России

Леонид Павлов

Идея собирать дома из стандартных деталей появилась раньше соответствующих технологий и архитектурных решений. Попытки индустриализации строительства относятся к 1880-м годам — именно тогда появились первые экспериментальные домостроительные "полуфабрикаты", правда, это были в основном "украшательские" элементы вроде колонн, лепных виньеток и т. д. Если говорить об инженерных новациях, то они возникли чуть позже и связаны с именами француза Огюста Перре (1874-1954) и членов знаменитой германской группы "Баухаус". Перре, сын и наследник владельца строительной фирмы, был не просто талантливым архитектором и учителем прославленного Ле Корбюзье, но и бизнесменом, кровно заинтересованным в экономической эффективности процесса строительства. Перре стал первым поэтом железобетона — 29-летнего зодчего, к слову, так и не окончившего Школу изящных искусств в Париже, прославил в 1903-м шестиэтажный дом на улице Франклина во французской столице. Каркас дома был выполнен из монолитного железобетона, из него же отлили лестничные марши — они были первыми стандартизированными недекоративными деталями.

Начало массового индустриального домостроения у нас в стране справедливо связывают с именем первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева, который разгромил сталинские "излишества в архитектуре" и поставил задачу грандиозного строительства дешевого жилья. И по сей день почти четверть жилого фонда России — это пятиэтажные "хрущобы"

Впоследствии Перре обогатил историю архитектуры реконструкцией разрушенного в годы Второй мировой войны Гавра. Архитектору удалось соединить сохранившиеся исторические сооружения с новыми архитектурными идеями и строительными технологиями, прежде всего в области применения крупных панелей. Считается, что именно застройка послевоенного Гавра легла в основу советского проекта индустриального домостроения. Однако это не так: Гавр начали застраивать в 1945-м, закончили в 1964-м, через десять лет после смерти архитектора. Чтобы позаимствовать идеи и технологии к 1954-му, когда в Кремле решили строить быстро и по-новому, нужно было еще при жизни Сталина послать на берег Ла-Манша многочисленную бригаду научно-технической разведки. Но идеи, близкие Перре, еще с начала 1930-х годов активно присутствовали в советской архитектуре благодаря немецким конструктивистам из группы "Баухаус".

Эта авангардная компания архитекторов и дизайнеров (в группу входил и известный русский художник Василий Кандинский) собралась в Веймаре в 1919 году, но еще в 1909-м один из ее будущих лидеров — Вальтер Гропиус — предложил строить серии домов на основе ограниченного набора типизированных элементов. А в 1920-х годах с утилитарной целью, для преодоления последствий Первой мировой, в "Баухаусе" детально разрабатываются методы индустриального домостроения и массового производства дешевых, но качественных предметов повседневного быта — от мебели до посуды. Умами архитекторов овладела мечта о доме, который при минимальной стоимости позволил бы рационально организовать быт. Немцам была не чужда рациональная идея Existenzminimum — жизненного минимума (другое дело, что их представления о минимальных благах даже для проигравшей войну Германии были куда шире советских). В 1927 году Гропиус придумал принцип "строчной застройки", при которой стандартные дома располагаются параллельными рядами, а все квартиры поставлены в равные условия — по возможности одинаково обеспечены освещением, вентиляцией и так далее. Архитектор реализовал эту идею в поселке Даммершток близ Карлсруэ и жилом комплексе Сименсштадт под Берлином.

Красные бригады

Огюста Перре, сына и наследника владельца строительной фирмы, прославил шестиэтажный дом, построенный в 1903 году на улице Франклина в Париже (на фото внизу), — несущие конструкции этого здания были отлиты из монолитного железобетона

Основные идеи индустриального домостроения были сформулированы одним из основателей немецкой группы конструктивистов "Баухаус" Вальтером Гропиусом еще в 1909 году

В СССР "отец-основатель" Гропиус считался "формалистом и эстетизатором", между тем многие члены "Баухауса" с восторгом относились к марксизму и советскому опыту строительства социализма. Чтобы посмотреть на строительство нового мира своими глазами, в 1930 году "красная бригада" "Баухауса" во главе с бывшим директором группы швейцарцем Ханнесом Мейером и известным архитектором из Франкфурта-на-Майне Эрнстом Маем прибыла в Советский Союз. Конкуренция среди немцев в условиях сотрясавшего Европу экономического кризиса была огромной: на одно место в группе Мая претендовали 1400 архитекторов и техников-строителей.

Время для реализации немецкими архитекторами своих идей было выбрано не самое удачное: в советской архитектуре уже начиналось благословленное свыше возвращение к классике. А потому идеи "Баухауса" не могли быть реализованы в Москве и Ленинграде, где начинала брать верх архитектура, отражающая новое имперское величие, но в новых промышленных городах, особенно на Урале и в Сибири, конструктивистские эксперименты еще были возможны. Мейерские идеи строительства домов с учетом потребностей широких слоев общества нашли практическое применение: он и другие немецкие архитекторы на самом высоком для того времени техническом уровне спроектировали генеральные планы застройки Молотова (с середины 1950-х — снова Пермь), Красноярска, Читы, Орска, Рыбинска, Нижне-Куринска и Биробиджана. Сам Мейер вовремя успел покинуть СССР, а большинство его оставшихся коллег были репрессированы как "иностранные шпионы": одним из последних был помощник Мейера Бела Шеффлер, которого в 1939-м выпустили из тюрьмы и привлекли к проектированию соцгорода Уралмашзавода в Свердловске (а уж затем расстреляли).

Во всех этих проектах идеи индустриального домостроения были доминантой, что позволяло развить эту концепцию спустя годы после арестов, а то и гибели ее авторов. Параллельно с "Баухаусом" схожие технические идеи выдвигали и молодые советские архитекторы, но их разработки — несомненно, талантливые — были не столь тщательно подготовлены технически. Так, в 1927 году Моисей Гинзбург представил проект "коммунального дома", основу которого составляли жилые "ячейки" — экономичные малометражные, но двухуровневые квартиры. На первом уровне — двусветная (то есть высотой в два этажа) общая комната-гостиная, на втором — небольшая спальня и санузел. Квартира жилой площадью в 31 кв. м была рассчитана на семью из трех-четырех человек. В 1932 году экспериментальные разработки Гинзбурга проверили, построив на Новинском бульваре в Москве необычный жилой дом для работников наркомата финансов. Правда, в отступление от первоначального замысла на крыше дома, воплощавшего новый быт — с общей для всех жильцов столовой, клубом и спортзалом, — возвели отдельный коттедж для тогдашнего наркома Николая Милютина. Идея "пентхауса" на кровле дома возникла уже после того, как проект был завершен, а поскольку дом строился в режиме жесткой экономии и лифты в нем поначалу не предусмотрели, наркому первое время приходилось взбираться к себе наверх пешком.

Как уже было сказано, конструктивизм в СССР быстро сошел на нет, однако многие технические, инженерные и архитектурные находки этого периода стали широко использоваться зодчими неоимперской сталинской школы — в частности, сочетание прочного каркаса из монолитного бетона с легкими конструкциями перегородок (Гинзбург использовал для этого камышит — материал из прессованного камыша, который прекрасно держал тепло, обеспечивал неплохую звукоизоляцию и при этом легко поддавался внешней отделке). Не пропала и идея унификации строительных процессов. В 1930 году архитектор Николай Ладовский в статье "О перспективах стандартизации жилищного строительства" пропагандировал систему "каркасного жилища": "Фабричный стандарт охватывает все строительство. На заводе изготовляются "кают-кабины" одного-двух стандартных типов. Они оборудованы так, что представляют собой законченное жилище, которое можно устанавливать в любое место сооруженного для этой цели каркаса: Кабина в собранном виде с помощью кранов вставляется на свое место и включается во все виды сетей..."

Что нам стоит дом построить Послевоенная разрушенная Европа стала обширным полем для стандартного панельного строительства. До сих пор в Германии в панельных домах живет больше 2 млн человек, и реконструкция такого жилья тоже головная боль для государства. Но в пятидесятых счастье новоселов было общим на востоке и западе Европы — достаточно посмотреть на кварталы пятиэтажек в знаменитом фильме Федерико Феллини "Ночи Кабирии" (1957). Советский Союз, стартовав в панельном домостроении позднее остальных, быстро догнал и перегнал всех. В ноябре 1954-го Никита Хрущев с трибуны II Всесоюзного съезда строителей устроил разнос архитекторам и заявил, что людям не нужны красивые силуэты — им нужны квартиры. Тут же вышло первое в советской истории постановление партии и правительства об индустриальном домостроении. Архитекторы откликнулись оперативно, обратившись к известному им опыту 1930-х, и уже через год появилась первая унифицированная серия жилых домов. Хрущев и его соратники отвергли ее за "слишком большую жилую площадь", выпустив в ноябре 1955 года печально знаменитое постановление ЦК КПСС и Совмина "Об устранении излишеств в проектировании и строительстве". С тех пор идеи Огюста Перре и "Баухауса" приобрели в советском домостроении масштабный, но до крайности окарикатуренный характер. Все развивалось в духе "Наши люди в булочную на такси не ездят". Номенклатуру строительных деталей велено было свести к минимуму, а основу жилищного строительства составили типовые дома как законченный объект индустриального производства. Власти прагматично исходили из простой истины: принципиальное отличие панельного домостроения от любого другого — возможность предельной унификации, следовательно, удешевления строительства. Практически все конструктивные элементы, детали панельного здания, изготавливаются в заводских условиях, на стройплощадке происходит лишь их монтаж. Именно принцип сборности зданий из готовых заводских изделий и стал решающим не только в плане значительного снижения затрат на строительство, но и кардинального сокращения сроков. В 1958-м Хрущев по итогам всесоюзного конкурса проектов выбрал разработку конструктора Виталия Лагутенко: это были экономичные и легкие в изготовлении и сборке панельные дома (о долговечности никто тогда не думал). Основным типом жилищного строительства стал четырех-пятиэтажный дом — как наиболее экономичный. Качество жизни новоселы ощутили чуть позже, и лучшим в мире оно отнюдь не было: в них не было лифтов и мусоропроводов, отсутствовала звукоизоляция, высота потолков снизилась до 2,5 м, площадь кухни — до 4,5 кв. м, сокращены подсобные помещения, появился совмещенный санузел (размеры его утверждал лично Хрущев: пролез и выбрался обратно при своих внушительных габаритах — значит, и все прочие уместятся). Первые типовые дома с тремя миллионами квартир были построены в начале 60-х, и около 10 млн советских граждан впервые в жизни переступили порог отдельной квартиры. Темпы развития типового домостроения были стремительными: если в 1962 году на монтаж и отделку 80-квартирного крупнопанельного дома тратился год, то через шесть-семь лет такие дома строились уже за три-четыре месяца. Строительство пятиэтажных зданий массовых серий, начавшись в 1959 году, закончилось лишь в 1985-м, за это время только на территории России появилось около 290 млн м2 такого жилья — сегодня это около трети всего жилого фонда страны. В Москве первые такие дома возвели в 9-м экспериментальном квартале Новых Черемушек, а с 31 мая 1961 года домостроение в столице окончательно поставили на индустриальные рельсы, появилось постановление Совмина РСФСР о создании первого в стране домостроительного комбината — ДСК-1. Система ДСК составляла основу отечественного жилищного строительства до самого конца советской эпохи. Домостроительные комбинаты — производственно-монтажные объединения с замкнутыми технологическими циклами, конечным продуктом которых был и есть жилой дом. Индустриальное домостроение позволило значительно нарастить темпы жилищного строительства: в последнюю советскую пятилетку (1986-1990) было сооружено 343 млн кв. м жилья, а Михаил Горбачев в ту пору выдвинул идею предоставления каждой семье отдельной квартиры к 2000 году, что при таких объемах не казалось несбыточной мечтой. Однако крах плановой экономики большинство ДСК, за исключением разве что столичных, не пережили — они могли рентабельно работать лишь при больших объемах строительства. А с прекращением масштабного финансирования из бюджета таких объемов обеспечить никто не смог. А с прекращением масштабного финансирования из бюджета таких объемов обеспечить никто не смог.

Прообразом современных кварталов с домами, построенными по линейке, с обязательным совмещением жилых и общественных зданий, стал комплекс зданий немецкой школы строительства и художественного конструирования Bauhaus, который был возведен во второй половине 1920-х годов в германском городке Дессау Первый панельный дом в СССР был построен еще при Сталине — в 40-х годах на Ленинградском проспекте в Москве. Правда, архитекторы, следуя тогдашней партийной установке на классику, сделали все, чтобы замаскировать межпанельные швы: внешне здание даже отдаленно не напоминает более поздние массовые панельные постройки Основные идеи, использованные при возведении Новых Черемушек и их клонов по всему СССР, были взяты из опыта послевоенного восстановления французского Гавра и замыслов советского архитектора Моисея Гинзбурга, который построил Дом Наркомфина рядом с московской площадью Восстания

статья из журнала № 12 [12] Декабрь 2006