Восход солнца вручную

Послевоенный экономический рывок Японии и в наши дни выглядит впечатляюще. Из бедной восточной страны, народное хозяйство которой было ориентировано на военные нужды, Страна восходящего солнца быстро превратилась в мировую экономическую державу. Важнейшим фактором успеха стала способность японского правительства обуздывать "шоковых терапевтов", присланных из США для проведения реформ

Леонид Павлов

В 1945 году любые разговоры о быстром экономическом преображении проигравшей войну Японии вызвали бы дружный смех даже самих японцев. "Большая тройка" на Потсдамской конференции договорилась о вещах общего порядка — о ликвидации "навсегда" японского милитаризма и демократизации общества. Реформы экономики поначалу не входили в планы оккупационной американской администрации во главе с генералом Дугласом Макартуром. Более того, сначала американцы стремились притормозить восстановление разрушенного хозяйства, и в первые два послевоенных года Япония гордо занимала последнее место по темпам восстановления промышленного производства среди всех ведущих государств — участников Второй мировой.

Реформу японской экономики глава оккупационной американской администрации генерал Дуглас Макартур (слева) начал с замораживания собственности семейных монополий, таких как Мицубиси. А продолжил преобразования советник Макартура Джозеф Додж, увеличив вдвое налоги и запретив повышение зарплат

Разруха охватила страну, но с одной оговоркой: довоенные заводы и фабрики не слишком сильно пострадали от налетов авиации держав-победительниц (это в дальнейшем облегчило задачу их переформатирования на мирную продукцию). В остальном все было печально — 10 миллионов безработных, скачущая инфляция, зарплата в 13 процентов от довоенной и 14 процентов прежнего промышленного производства, очереди и спекуляция. Оккупационные власти среди прочего контролировали сферу финансов и внешней торговли, а также составление государственного бюджета.

Японское правительство вплоть до окончания оккупации в апреле 1952-го вынуждено было довольствоваться участью младшего партнера, играющего по правилам победителей. Уже 11 октября 1945 года Макартур направил японскому кабинету директиву о проведении пяти крупных реформ, в том числе и демократизации экономики. Через месяц последовали директивы о замораживании собственности основы японской предвоенной экономики — семейных монополий (дзайбацу, таких, как Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Ясуда) и императорского дома, а затем и о роспуске дзайбацу.

Сами того не ведая, американцы закладывали прочный фундамент под будущего экономического конкурента в мировом масштабе. Стартовая площадка японского чуда оказалась подготовлена на удивление основательно и стабильно. В короткий срок были решены важнейшие проблемы, реально мешавшие японскому обществу развиваться динамично. Несомненную пользу принесло удаление более чем 200 тысяч человек из государственных структур и крупнейших компаний — эти старые кадры, зараженные вирусом милитаризма, были не способны проводить новый курс.

Аналогичная история вышла и с аграрной реформой, проводившейся с 1946-го по 1949 год: согласно принятому плану ограничивался предельный размер землевладения, а помещики как класс подлежали ликвидации. Никакая японская власть не решилась бы выдать местным трудящимся стандартный демократический пакет в виде 8-часового рабочего дня, оплачиваемого отпуска, охраны труда и права на создание профсоюзов, — все это было прописано в документах, регламентировавших проведение еще одной реформы, в сфере трудовых отношений. Главное же счастье японцев заключалось в их безутешном горе: доблестная императорская армия упразднялась, причем записано было сие в конституции страны, принятой 3 мая 1947 года. Вместо вооруженных сил создавались силы самообороны, причем расходы на них не должны были превышать одного процента ВВП. С такой исключительно комфортной стартовой площадки, да еще в условиях демонополизации экономики, окончательно оформленной в 1947-м с принятием Закона о запрещении чрезмерной концентрации экономической мощи, было очень приятно начинать движение вперед, благо трудолюбия японской рабочей силе было не занимать, а стоимость ее в первые послевоенные годы была по западным меркам сказочно низкой (зарплата была ниже в пять-восемь раз среднеамериканской).

Капитализм по карточкам

Значительным подспорьем для японской экономики стал правильный выбор экономической модели. Американцы не стали ставить во главу угла стабилизацию финансовой системы, выбрав главным направлением возрождение производства. Прямая американская помощь при этом пошла во благо, хорошо согласуясь с действиями правительства по регулированию экономики. Зависимые от оккупационной власти администраторы не стали послушными марионетками, но помогли улучшить ситуацию там, где это было возможно.

Помощь из-за океана началась сразу же после окончания войны. Уже с сентября 1945 года США предоставляли Японии помощь по линии ГАРИОА (Правительственные ассигнования для оказания помощи на оккупированных территориях) и ЭРОА (Экономическое восстановление оккупированных территорий), до 1951 года по этим каналам поступило около 1,8 миллиарда долларов — при тогдашнем сильном долларе сумма весьма внушительная. По линии ГАРИОА в Японию поставлялись продовольствие, удобрения и другие товары, а выручка от их продажи зачислялась на особый бюджетный счет и использовалась японскими государственными структурами главным образом для развития крупнейших предприятий. Ситуация стала еще более благоприятной, когда США с 1949 года приступили к реализации плана экономической стабилизации Японии.

В картину экономического возрождения внесло свой приметный вклад и вроде бы спрятавшееся за спиной Макартура японское правительство, смело применявшее методы прямого административного регулирования по крайней мере до весны 1952 года, когда завершилась оккупация. Но характерно, что и в дальнейшем, когда рыночная несбалансированность была преодолена, а японское чудо прославилось на весь мир, государство не спешило отказываться от привычных рычагов прямого регулирования. В первые послевоенные годы с санкции американцев были введены фиксированные цены на уголь, газ, черные металлы, хлопок, соду, основные потребительские товары и упорядочены тарифы на электроэнергию. Государство узаконило прямое распределение ресурсов, в том числе карточную систему на 64 вида потребительских товаров.

В итоге уже в конце 1940-х годов оформился своеобразный гибрид под именем "планово-рыночной" экономики японского типа. Демократизация экономики достаточно органично сочеталась с госрегулированием и элементами планового начала: ранжированием приоритетов, адресными льготами, концентрацией ресурсов на стратегических направлениях. Японским управленцам от экономики удалось выработать и достаточно эффективный набор инструментов для воздействия на предпринимателей, способный подвигнуть их на вложения в нужные Токио отрасли экономики, причем такое вмешательство в большинстве случаев не подменяло никуда не исчезавший рыночный механизм, а дополняло и корректировало его функционирование.

Локомотивом послевоенных реформ стало министерство международной торговли и промышленности, известное в экономической литературе под аббревиатурой МИТИ. На работу этого ведомства практически не влияла послевоенная нестабильность кабинета — известно, что с 1945-го по 1955 год в Японии сменилось шесть правительств. После роспуска американцами монополий-дзайбацу именно МИТИ постаралось не дать разрушить коммерческие банки, максимально использовать их для поддержки производства, привлекая максимальные в условиях оккупации возможности Центрального банка и министерства финансов Японии. В условиях, когда финансирование промышленности на две трети зависело от банковских займов, МИТИ стремилось не позволить развернуться во всю ширь спекулятивному финансовому капиталу и побудить крупнейшие коммерческие банки предоставить относительно дешевые займы промышленности из средств, полученных из Центрального банка по пониженной ставке. Принципиально важно, что государство выступало гарантом всех подобных займов.

В 1947 году с подачи МИТИ был создан Банк по финансированию восстановления, через него пошли займы на восстановление производства в приоритетных отраслях, которыми были объявлены добыча угля и металлургия. Японские госчиновники надеялись, что эффект расширения производства вскоре распространится и на другие отрасли народного хозяйства. В итоге уже в 1946-1947 годах от 20 до 30 процентов бюджетных расходов направлялось на структурную перестройку экономики — американцы полагали, что это делается под предлогом ее демилитаризации и демократизации и закрывали глаза на неизбежный в таких случаях рост инфляции. Ставка оказалась верной: к 1949 году промышленное производство в Японии было восстановлено на 80 процентов от довоенного уровня, а в стратегических отраслях, угледобыче и металлургии — практически полностью. Эти усилия МИТИ даром не прошли — теперь можно было приступать к более масштабным реформам в экономике, опять-таки придуманным за океаном.

Прорыв линии Доджа

Без холодной войны японское экономическое чудо вряд ли состоялось бы. Превращение Японских островов в "непотопляемый американский авианосец" уже в конце 1940-х стало актуальнейшей задачей на фоне резкого обострения отношений Запада со Сталиным и Мао Цзэдуном. За год до начала Корейской войны, с начала 1949-го, главный советник Макартура по экономике и финансам — известный экономист профессор Джозеф Додж приступил к реализации своих планов дальнейшего реформирования японской экономики.

Выходец из Детройта и родственник основателей всемирно известной автомобильной марки разработал проект сбалансированного и бездефицитного госбюджета Японии, предполагавший резкое, сразу на 62 процента, увеличение налогов, замену безвозвратных государственных субсидий на коммерческие банковские кредиты и замораживание зарплаты. Трехлетняя политика, проводившаяся американцами в тесной координации с МИТИ и прочими госструктурами, получила название "линии Доджа". Почти сразу же японская экономика получила ряд важных преференций — подавлять потенциального конкурента оккупационные власти на этом этапе уже не стремились (как окажется очень скоро, на свою же голову). В мае 1949-го американцы объявили о прекращении демонтажных работ и изъятии военных предприятий из репарационных списков. Одновременно снимались введенные после 1945-го ограничения уровня производства и запрет на импорт в Японию железной руды, нефти и бокситов.

По рекомендации Доджа были внесены изменения и в систему американской экономической помощи Японии — был создан "эквивалентный фонд", пополнявшийся средствами от продажи американских товаров и предназначавшийся для долгосрочного кредитования крупных компаний. Но помощь из Штатов отныне была лишь подспорьем — по мысли Доджа, ее надлежало сокращать: с этой целью были введены меры по расширению японского экспорта и уменьшению отрицательного сальдо внешнеторгового баланса Японии. Пройдет каких-то 15 лет, и экспортно ориентированная японская экономика станет стихийным бедствием для штатовских производителей на их же собственных рынках.

А пока Додж придумал "государственно-полезный" вариант реформ с элементами финансовой стабилизации и даже "шоковой терапии". В качестве стержня преобразований был установлен твердый обменный курс в соотношении 360 иен за 1 доллар США. Вариант налоговой реформы был достаточно жестким, но выгодным для крупных корпораций: налоги на сверхприбыль отменялись, а бремя основного обложения перераспределялось на менее зажиточные слои общества. В итоге удалось создать еще один пакет благоприятных условий — для ускоренного накопления капитала и повышения темпов экономического роста. Побочным эффектом стало разорение и вытеснение с рынка средних и мелких предприятий, а также "рационализация" производственных процессов, обернувшаяся в японских условиях не только интенсификацией труда, но и сокращением персонала и снижением заработной платы оставшимся. Но американских "шоковых терапевтов" в нужный момент всегда поправляло японское правительство, нивелируя чрезмерное обнищание рабочей силы административными рычагами вроде разового обложения имущества наиболее богатых слоев общества.

Государственные органы приспособились и к реформам Доджа — при снятии контроля над частной хозяйственной деятельностью внутри страны был сохранен жесткий контроль над всей системой внешних расчетов. Япония установила государственный контроль над всеми финансовыми передвижениями национальной и иностранной валюты через границу, над ввозом и вывозом капитала. Одновременно национальная промышленность стимулировалась и закрытием экономической границы для иностранных конкурентов. Закон о контроле над валютным обменом и внешней торговлей 1949 года и Закон об иностранном капитале 1950-го были одобрены американцами как "временные", но затем исправно действовали почти 30 лет, помогая японской экономике уже в условиях классического "чуда".

В итоге окончание оккупации в 1952 году "японский тигр" встретил в полной готовности к мощному и красивому прыжку. Уже в 1951-м промышленное производство превзошло довоенный уровень на 14,4 процента. Американцы сделали все, чтобы в короткий срок вырастить себе постоянного и неуступчивого конкурента. Дополнительное ускорение окрепшей экономике придали экстренные заказы японцам во время Корейской войны (на 2,5 миллиарда долларов) и трансформация довоенных монополий в крупные современные корпорации, политика которых в значительной мере контролируется государством.

И очень скоро "тигру" понравилось прыгать за океан и в Европу. Уже в 1950-1954 годах оборот внешней торговли Японии был почти в десять раз больше, чем за пятилетие 1945-1949 годов. В 1955-м к власти на многие десятилетия пришла одна и та же партия — Либерально-демократическая, и тридцатилетие 1955-1985 годов стало торжеством настоящего "японского чуда" — с 10-процентным ростом ВВП в период 1960-1973 годов (против 3,9 процента в Штатах) и колоссальным объемом экспорта в некогда оккупировавшую японцев страну. После того как в восьмидесятых годах всего за пять лет стоимость японского экспорта в США увеличилось более чем вдвое — с 38,6 до 80,5 миллиарда долларов, впору было задавать вполне логичный вопрос: а не выиграли ли японцы очередную войну у Америки взамен проигранной в 1945-м? И победа эта состоялась при решающем участии японского государства, создавшего все условия для триумфа экономики еще в те годы, когда власти Токио были серьезно ограничены в своей политике.

статья из журнала № 3 [14] Март 2007