Здесь будет область-сад

В Пензе решили всерьез потеснить с нашего рынка латиноамериканских, африканских и голландских поставщиков роз, тюльпанов и прочей красоты, а сам город намереваются превратить в цветочную столицу России

Федор Жердев
Фото Алексанра Забрина

Всех гостей, приезжающих в тепличный комплекс «Мокшанский», его директор Арсен Симонян первым делом везет на расположенный неподалеку курган. Как и положено кургану, это искусственное образование. Только сложен он не из отвалов горной породы, а из чернозема - его сняли с окрестных полей, чтобы заняться растениеводством. Такой агроприем лишь на первый взгляд выглядит абсурдным - на лишенной плодородного слоя почве здесь растят не картошку-пщеницу, а розы. В теплицах. Их-то с высоты кургана директор и показывает гостям. Выглядит это примерно как в сказке про маркиза Карабаса: вдали виднеются построенные оранжереи, справа - строящиеся (уже собран металлический «скелет»), прямо под холмом под будущие розарии лишь забили сваи, а чуть в стороне только успели ободрать чернозем. Словом, куда ни кинь взгляд, кругом или уже растущие, или проектируемые розы. Пока ими засажено 12 гектаров. Будет (здесь и еще в четырех районах Пензенской губернии) - 200. А сроки ПЕНЗпочти как у Маяковского - только не через четыре года здесь будет городсад, а через три. Когда цветочный проект заработает на полную силу, выращивать розы будут 7 тысяч человек. Идея превратить Пензу в цветочную столицу России, говорит заместитель председателя правительства области Андрей Кулинцев, поддерживается лично губернатором. Область участвует в проекте в качестве соинвестора - выделено 400 миллионов рублей. Но средства эти возвратные, область в любой момент может выйти из проекта, забрав свою долю. Проект международный. Как рассказывает Арсен Симонян, технологию выращивания цветов в теплицах на гидропонике (искусственный грунт с дозированным выделением каждому розовому кусту всего необходимого комплекса удобрений и воды) переняли у голландцев. К ним же в 2004 году, когда возводили первую оранжерею, заслали четырех человек обучаться премудростям ультрасовременного цветоводства. Плюс еще один голландец постоянно курсирует между своей исторической родиной и Мокшаном - следит за соблюдением технологии.

Гектар цветников обслуживают всего три человека. Основную работу делает автоматика. Но она ведь не может определить, когда цветок достиг продажной кондиции, - это под силу только человеку. Цветочники здесь получают по 7 тысяч рублей в месяц. Не густо, но для села, где никакой другой работы почти нет, - это как манна небесная. Если год назад в Мокшане (официальный статус - рабочий поселок) трехкомнатная квартира стоила 400 тысяч рублей, то сейчас - полтора миллиона. А район - единственный из сельскохозяйственных во всей области не получает дотаций.

За день 12 гектаров оранжерей дают 40–60 тысяч роз. Когда урожай начнут давать все запланированные 200 гектаров, число цветов перевалит за миллион. На самом деле это не так уж и много. Сейчас, по словам Арсена Симоняна, на российском цветочном рынке отечественные букеты занимают максимум 15 процентов. Остальное - импорт. Цветы везут из Кении, Колумбии, Израиля. В одной только Голландии, где находится мировая цветочная биржа, на Россию работает 400 гектаров теплиц. А африканские и латиноамериканские цветы выращивают и вовсе в открытом грунте, благо климат позволяет. Однако в конкурентоспособности своих роз в Мокшане уверены.

Каждый сварной шов на заводе ГрАЗ просвечивают рентгеном. Что неудивительно: разбор любой авиакатастрофы начинается с опечатывания машины-заправщика: а вдруг авария случилась из-за некачественного топлива?

Во-первых, за морем телушка - полушка, да рубль перевоз. Транспортировка уравнивает цену цветов, выращенных в теплых краях, с нашими оранжерейными (теплицы, кстати, топят газом, каковой, как обещано, у нас будет дорожать). Но не это, считает Арсен Симонян, главное. «Импортный цветок, - говорит он, - перевозится всухую. Когда вы покупаете голландскую, израильскую или колумбийскую розу, то в лучшем случае это товар недельной свежести. В худшем - двухнедельной. Она в вазе у вас дома сразу раскроется. А мы свои розы доставляем в розницу в воде. Они будут стоять минимум еще неделю как живые».

Конечно, когда площадь под пензенскими теплицами дойдет до намеченной, выращивать здесь будут не одни только розы (кстати, сейчас у Симоняна растут 32 сорта, еще 20 тестируются). Будут и хризантемы, и лилии, и тюльпаны - все, на что есть спрос. Новые теплицы и для себя, и для других районов области мокшанцы возводят своими силами. Обзавелись на этот случай даже собственным бетонным заводом и строительной техникой.

Кстати, а собранный в курганы чернозем (в теплицах он просто не нужен, там, как было сказано, почвы искусственные) тоже пойдет в дело - на восстановление земель бывших карьеров.

Только успевай наливать

Поработаем на контрасте. От роз перейдем сразу к ассенизации. Цистерны именно для ассенизаторских машин (правда, не только для них) делали на заводе ГрАЗ в прошлой, советской жизни. При входе в рынок предприятие попало в ситуацию, лучше всего описываемую словом, которым обозначают содержимое золотарских бочек. Однако в 2004 году после процедуры банкротства у предприятия сменился собственник, коОсновную прибыль ГрАЗу, рассказывает гендиректор Виктор Пеганов, приносят цистерны для аэродромных заправщиков. Начинали с 20-кубометровых, сейчас выпускают емкости на 60 кубов керосина. Это целая железнодорожная цистерна. «Бочки» здесь делают под заказчика: захочет он, чтобы керосин заливался справа, слева, сверху или снизу - так и будет. Сначала производили 100 модификаций цистерн. Теперь довели ассортиментную линейку до 400 позиций. Новые разработки - собственные, на ГрАЗе есть свое КБ.

Каждый сварной шов проверяют на рентгене. «А иначе и быть не может. Ведь проверка причин каждой авиакатастрофы - подчеркиваю, каждой - начинается с ареста и опечатывания заправочной машины: не в топливе ли дело?» - рассказывает Пеганов.

Среди клиентов ГрАЗа помимо аэропортов, естественно, и нефтяные торый сделал ставку на жидкость, пусть и не совсем приятно пахнущую, но уж точно доходную, - на нефть. И на ГрАЗе стали делать цистерны для перевозки всяческих нефтепродуктов - от бензина и керосина до битума. В модернизацию оборудования новый хозяин за три года вложил свыше 50 миллионов рублей. И сейчас на заводе работают в две смены 800 человек, это на четверть больше, чем в советские годы. компании, в том числе «ЛУКойл» и «Сургутнефтегаз». Если за весь прошлый год здесь поставили на колеса 1173 цистерны, то за первые семь месяцев нынешнего - 1073. Средняя зарплата - почти 13 тысяч рублей. Плюс бесплатное питание. «А зарплату, - гордится гендиректор, - мы выдаем через банкомат, который поставили у проходной. Так что даже в день получки очередей за деньгами у нас почти не бывает».

Лес рубят, щепки прессуют

История Чаадаевского завода древесных плит похожа на гразовскую: построен при Советах - банкротство - новый собственник - инвестиции - рост производства. Правда, есть и одно существенное отличие: новым собственникам в Чаадаеве здорово повезло - под самый конец горбачевской перестройки на завод завезли новое немецкое оборудование, и - это как чудо - до 2006 года оно сохранилось почти неразворованным. Осталось только его смонтировать, обкатать и запустить, что и было сделано.

За нынешний год здесь собираются выпустить 40–45 тысяч кубов ДСП (в день получается по три железнодорожных вагона). Делают ее из всего: из древесины любого сорта и любого качества - хоть гнилой. Не годится только тополь: он слишком мягкий. В начале лета, рассказывает гендиректор завода Евгений Ликин, в дело пускали даже горбыль. Но его навезли столько, что забили всю складскую площадку - «пришлось отказаться, при той жаре было чревато пожаром».

Всеядность завода идет из истории создания самой древесно-стружечной плиты. Оборудование ведь недаром здесь немецкое - именно немцы во время Второй мировой ДСП и изобрели: по мере сужения территории Третьего рейха Германия начала испытывать дефицит ресурсов, в том числе и древесины.

В ближайших планах Ликина - запустить линию ламинированной плиты. Она продается за более существенные деньги, чем простая. А это прибыль, которая только что запущенному заводу не помешает. Одновременно с ламинированной ДСП здесь хотят нарастить выпуск обычной - увеличить еще вдвое. И делать ее из опилок, они ведь фактически бесплатные: лесопилкам даже выгоднее отдавать их на завод, чем заниматься утилизацией у себя на месте.

Ежедневно в тепличном комплексе "Мокшанский" срезают на продажу по 60 тысяч роз

В спросе на свою продукцию гендиректор уверен. «Пока мы продаем ДСП в основном по области. Но ведь есть еще другие регионы, Казахстан к примеру, где своего леса нет, а темпы роста в строительстве, в выпуске мебели - огромные. Да возьмите, наконец, Олимпиаду-2014 в Сочи. Подготовка к ней одной даст такой прирост спроса, что наша прибавка покажется просто крупицей», - говорит Евгений Ликин. В оптимистичных перспективах пензенской промышленности уверены и в обладминистрации. По словам Андрея Кулинцева, только за прошлый год инвестиции в экономику области выросли на 37 процентов, этот год, судя по промежуточным итогам, закончится с еще большими показателями. «Мы готовы, - продолжает Кулинцев, - субсидировать от двух третей до ста процентов ставки рефинансирования ЦБ по кредитам на те проекты, которые считаем важными для области». Это относится прежде всего к сельскому хозяйству, деревообработке, инновационным предприятиям. Поддержка властей уже приносит плоды. За последние годы в области построены два цементных завода («у нас бум в жилищном строительстве»), реконструирован завод по выпуску текстурной бумаги (ее используют в мебельной промышленности), много проектов в животноводстве.

«В советское время, - говорит Кулинцев, - было такое выражение: жить как в Пензе, то есть жить хорошо. Мы снова сделаем это выражение актуальным».

статья из журнала № 9 [19] Cентябрь 2007