Жизнь после Чернобыля

В советские времена брянский город Клинцы жил в основном за счет текстильных предприятий. На излете эпохи случился Чернобыль — приборы здесь до сих пор фиксируют 7 кюри на квадратный километр при норме в 1 кюри. И еще была катастрофа экономическая, из которой не выбралось ни одно здешнее текстильное производство. Но жизнь в городе не закончилась — скорее она начинается заново. Вместо разорившихся фабрик появляются более современные, а бизнес, освоив новые производства и местный рынок, устремляется на рынок общероссийский

Фёдор Жердев
Фото Анастасии Петраковой

Город Клинцы Брянской области

К ближайшему соседу — белорусскому "батьке" — у предпринимателей Брянской области отношение, скажем деликатно, сложное. Еще бы: чужаков, то есть российский бизнес, он к себе не пускает, внутренний рынок огородил как берлинской стеной — за что же его любить?

Вот, к примеру, есть в Клинцах хлебозавод. Еще при Советах его строили с прицелом не только на местные, но и на соседские нужды. Никто тогда не знал, что административные границы станут государственными, а значит, изменится рынок сбыта. Для хлебопеков сейчас и так непростые времена — по мере роста доходов (пусть и не взрывного) народ ест хлеба все меньше. Гендиректор Клинцовского комбината Александр Данилов приводит печальную для его бизнеса статистику: в конце 1980-х хлеба на "подведомственных" ему территориях съедали по 430 граммов на человека, сейчас — по 270. Прибавим (точнее, вычтем) сокращение населения: в Клинцах на общероссийскую демографическую проблему наложился еще и Чернобыль. Из 85 тысяч дочернобыльского населения сейчас осталось 73 тысячи. А тут еще и "батька", который создал такие условия, что возить хлеб в Белоруссию стало невыгодно. Словом, куда ни кинь, везде клин. Но Данилов не унывает. Хотя бы потому, что хлеб будут есть всегда.

Столкнувшись в 1990-е с конкуренцией на хлебокомбинате, первым делом решили расширить ассортимент. Сейчас здесь выпускают одновременно 35 наименований хлебобулочных изделий (а если брать за год — то все 60), в том числе и вполне экзотические для Брянщины круассаны. Затем задумались над упаковкой: покупателю понравились батоны в целлофане — значит, надо выпускать такие. Последнее новшество, которое здесь хотят внедрить, — батоны в нарезку. Порезанный ломтиками хлеб требуют выпускать торговые сети, которые, как уверены в Клинцах, появятся здесь в ближайшие годы. Что ж, говорит Александр Данилов, будет на Клинцовском комбинате и нарезная машина. Ее уже присмотрели во Франции. Возможно, планы модернизации производства были бы у хлебокомбината более амбициозными, если бы не форма собственности — предприятие принадлежит областным властям, которые на самую ходовую продукцию (черный и белый хлеб) устанавливают директивные цены. Такой подход прибыль комбината резко ограничивает. Но побуждает крутиться быстрее — "иначе мы не выжили бы", уверен Данилов.

Дизели, обезьяны и велосипеды

Владимир Боровцов, глава Клинцовского завода, модернизирует производство поршневых колец за счет средств вспомогательных бизнесов — пошива игрушек, выпуска велосипедов и работы торгово-развлекательного центра

Александр Данилов, гендиректор хлебозавода в Клинцах, считает, что директивные цены на черный и белый хлеб ограничивают прибыль комбината, но побуждают крутиться быстрее

Руководитель фабрики игрушек "Рэббит" (в переводе — "кролик") Нина Шишова невзирая на название собственного предприятия не брезгует и пошивом мартышек — умных и красивых в одном лице

Александр Дмитрук, директор ООО "Родник", уверяет, что на глубине в 150 и 525 метров, откуда осуществляется забор воды, радиация полностью соответствует норме

Директор клинцовского предприятия, принадлежащего Всероссийскому обществу глухих, Зинаида Серая: государство должно отдавать заказы на бюджетную спецодежду "таким предприятиям, как наше"

Гендиректор Автокранового завода Ярослав Соколовский: "В стране строительным бум, и на растущем рынке места пока хватает всем"

А вот другому местному производству — Клинцовскому заводу поршневых колец — стремление белорусского "батьки" создать социализм с человеческим лицом в отдельно взятой стране неожиданно принесло удачу. Удача эта называется "игрушечный бизнес". Причем слово "игрушечный" в данном случае не синоним "крохотного", а употреблено в самом прямом смысле — это бизнес, связанный с производством игрушек.

Дело было так. В Клинцах уже давно существует уникальный завод по выпуску поршневых колец, незаменимых при выпуске дизельных двигателей. Уникальность производства в том, что здесь делают кольца для двигателей-гигантов — тепловозных и судовых. Еще совсем недавно технологии, применяемые для изготовления таких двигателей (соответственно, и поршневых колец), существовали только в шести странах мира, а Клинцы были крупнейшим производителем колец в одной из этих стран — СССР. Кое-как пережив трудные для любого российского машиностроительного предприятия девяностые, Клинцовский завод поменял собственника, дождался роста заказов (РЖД, как известно, сейчас усиленно обновляют локомотивный парк) и стал готовиться к масштабной модернизации. На нее, понятно, нужны деньги. А где их взять? Норма прибыли при продаже поршневых колец невелика, поскольку основной покупатель — Российские железные дороги — может диктовать свои цены. Гендиректор завода Владимир Боровцов рассказывает, что акционерами было принято решение: инвестиции заработать самим, создав при основном производстве подсобные, которые бы приносили быстрые деньги. Таких "вспомогательных" бизнесов образовалось три: торгово-развлекательный центр (ТРЦ) на бывшей территории завода в центре города, пошив игрушек и выпуск велосипедов.

ТРЦ — с боулингом, бильярдом, еврохимчисткой и рестораном — открылся недавно, как раз когда постепенный рост благосостояния сделался устойчивым и начал доходить даже до районных центров. Словом, открылся вовремя и сразу стал приносить необходимые быстрые деньги.

Что касается игрушечников, то они, по словам Боровцова, прибыв из соседней Белоруссии, сами выступили с инициативой организовать производство в России. "Ну не любят в Белоруссии богатых. Да и зарегламентировано там все чересчур. Вот они и пришли к нам. Благо свободные площади, после того как мы выкупили разорившийся завод текстильного машиностроения, у нас были", — рассказывает Боровцов. "Сейчас мы шьем 185 моделей игрушек. Каждый месяц добавляем к имеющимся две-три новые. При запуске производства в марте 2006-го за месяц сшили тысячу игрушек, в марте 2007-го — уже пять тысяч", — говорит Нина Шишова, руководитель фабрики "Рэббит". Одних плюшевых мартышек здесь делают почти десять разновидностей, среди которых есть обезьяна Сильвер и обезьяна Красотка. Сбытом и разработкой моделей — а стены в цехах завешаны пакетами с картонными лекалами — занимается Минск.

Велосипедный же цех возник потому, что один из акционеров завода поршневых колец еще с советских времен был причастен к выпуску двухколесной продукции. В 2004 году возникла идея организовать СП с поляками и собирать из японских и тайваньских комплектующих велосипеды премиум-класса. Но как-то не сложилось. Идея, впрочем, не умерла — выпуск велосипедов все-таки наладили. Но не в люксовом, а в массовом сегменте. И не из японских, а по преимуществу из китайских и индийских комплектующих. "Мы можем собирать по десять тысяч велосипедов в месяц, — говорит директор велозавода Евгений Саркин. — Пока выпускаем пять с половиной тысяч. Думаю, выйдем на плановый уровень уже в будущем году". Местные велики стоят и впрямь недорого — от 2,3 до 5 тысяч рублей (правда, это оптовая цена). К 13 моделям, которые освоили в прошлом году, в нынешнем добавят еще 14. Спрос есть, так что на сборочном производстве уже готовятся перейти с одной на две рабочие смены.

Без звуков

Сборкой — точнее, работой на давальческом сырье — занимается и другое клинцовское предприятие, принадлежащее ВОГ — Всероссийскому обществу глухих. Построенное еще при Советах, предприятие всегда шило одежду.

"При плановой экономике мы целиком были загружены госзаказом, — говорит директор Зинаида Серая. — Делали детскую одежду, работали на медиков и Минобороны". В девяностых все рухнуло: госзаказ исчез, большинство льгот, положенных фабрикам, где трудились инвалиды, отменили. Пришлось хвататься на любой заказ.

Больше половины работающих на производстве — совсем глухие или слабослышащие. "Вы их больше фотографируйте, — просит нас директор. — Ведь для них изображение значит гораздо больше, чем для нас. Пусть увидят себя в журнале — им это очень приятно будет". Раньше на предприятии был штатный сурдопереводчик, связывавший слышащую и глухую часть коллектива. Теперь подобной роскоши здесь позволить себе не могут. "Пришлось в срочном порядке обучать сурдопереводу нашего секретаря. Да и я немного владею языком жестов. К тому же из тех, кто помоложе, почти все могут изъясняться сами, а понимают они по губам", — поясняет тонкости руководства "беззвучным" коллективом Зинаида Серая.

Беззвучность, впрочем, не означает безропотности. Средняя зарплата на предприятии 4 тысячи 250 рублей. Это меньше и без того небогатых среднегородских 6 тысяч 310 рублей. "Когда ко мне подходят работники и спрашивают о повышении зарплаты, — что я им могу сказать? Про растущие платежи за коммуналку?" — сетует директор. Впрочем, несмотря на невеликие размеры, доходы, как и объем производства, здесь стабильные. "Нам еще повезло, — говорит Серая. — А вот клинцовский цех общества слепых, занимавшийся сборкой электротехники, разорился. Мы не жалуемся, но, по-моему, можем рассчитывать на минимальную поддержку со стороны государства. Почему бы не отдавать заказы на пошив медицинских халатов или какой-то другой спецодежды для структур, финансируемых из бюджетов, таким предприятиям, как наше?"

Стой под стрелой

Самый крупный налогоплательщик Клинцов — Автокрановый завод. Здесь работают 1 400 человек, а средняя зарплата доходит до 10 тысяч рублей. При этом производство постоянно растет. "А что тут удивительного? — спрашивает гендиректор Ярослав Соколовский. — Ведь в стране строительный бум".

Автокрановый завод был в Клинцах и при СССР. Но выпускали здесь маломощные краны, скорее даже лебедки. Довыпускались до того, что в 1999 году с конвейера сошло всего 17 машин. Решили сменить стратегию, сделав ставку на мощные строительные краны, способные вместо прежних 6 тонн поднимать 15-20, а то и 25, и не на пару метров, а на 21. И не прогадали: за прошлый год здесь выпустили 760 кранов, планы года нынешнего — на 25-30 процентов больше. "На растущем рынке места пока хватает всем. К тому же конкуренции с иностранцами у нас нет. Их 25-тонные краны раза в три дороже наших", — говорит Соколовский. Главная проблема — в поставщиках комплектующих. Они работают спустя рукава. Поэтому доля импортных деталей в клинцовских кранах потихоньку растет. Проблема номер два — рабочие руки. Их никто на стороне не готовит. "Приходится обучать самим", — констатирует гендиректор.

Недостаток в рабсиле ощущает и ООО "Родник". Правда, не постоянный, а сезонный, поскольку спрос на продукцию предприятия подвержен резким колебаниям — здесь разливают минеральную воду и прохладительные безалкогольные напитки. На вопрос о совместимости статуса зараженной местности и выпуска питьевой воды директор "Родника" Александр Дмитрук отвечает так: "Воду для сладких напитков мы берем из скважины глубиной в 150 метров, минеральную — с 525 метров. Радиация там полностью соответствует норме". Производство наращивали постепенно, также постепенно меняя оборудование, доставшееся от предшественника — маломощного советского предприятия. "У нас сейчас уже третье поколение оборудования. Стремимся максимально автоматизировать производство. Мало-помалу, но приближаемся этой цели", — говорит Дмитрук. В месяц здесь разливают до 300 тысяч полуторалитровых бутылок минералки (кстати, сами пластиковые бутылки выдувают прямо на месте из заготовок, похожих на пробирки) плюс до 40 тысяч бутылок сладких вод. "Спрос на воду того или иного вкуса определяли методом тыка. Выпускаем пробную партию, поставляем ее в магазины, отслеживаем спрос, на основании которого и принимаем решение о запуске напитка в производство", — раскрывает маркетинговые секреты директор "Родника". Всего сейчас на предприятии делают напитки с 25 вкусами. Самые популярные — доставшиеся от прошлых времен "Буратино", "Колокольчик", "Дюшес" и т. п. Впрочем, делают здесь и свою "Колу". На вкус она мало отличается от американских прототипов, а стоит при этом в пять раз дешевле. Перспективу Дмитрук видит в выходе на московский рынок ("уже не раз пытались, но там все очень закрыто") и в выпуске питьевой воды в бутылках ("сейчас на нашем рынке покупатель не готов платить за обычную воду деньги, когда из крана в квартире ее можно получить почти бесплатно").

Недостаточная платежеспособность местного населения во многом сдерживает и развитие других отраслей. Прежде всего строительной. Впрочем, положение дел здесь начинает выправляться. По словам Александра Долгова, главы горадминистрации с 11-летним стажем, спрос на жилье в Клинцах есть. Недавно частный инвестор построил здесь кирпичный дом на 50 квартир. И почти все они уже проданы, причем по запредельным, по сравнению с местными доходами, ценам: по 16,5 тысячи рублей за квадратный метр. Городу также удалось полностью закрыть свою задолженность по жилью перед сиротами — все, кто стоял в этой очереди, уже получили отдельные квартиры. О сиротстве, кстати, Александр Долгов говорит с особым пристрастием. И яро поддерживает программу федеральных и областных властей по патронатным и приемным семьям. По этой программе патронатный родитель получает чуть больше трех тысяч рублей — как своего рода зарплату за работу воспитателя — плюс еще четыре тысячи выделается на содержание взятого из детдома ребенка. "За прошлый год, — гордится Долгов, — у нас по области забрали из детдомов 136 ребятишек. В том числе в Клинцах таких новых семей возникло пять. И ни одного случая отказа от приемного ребенка у нас не было. Уверен, что и не будет".

статья из журнала № 5 [16] Май 2007