Загадочная прусская душа

Обеспечить технологическое обновление промышленности. Создать наилучшие условия отечественным товарам на мировом рынке и подтолкнуть импортзамещение. Эти цели — не выдержки из инструкции российской делегации на переговорах по вступлению во Всемирную торговую организацию. Это — перечень задач, которые отечественные государственные мужи смогли решить за 100 лет до возникновения ВТО, во время русско-германской торговой войны.

Вадим Эрлихман

После реформ 1860-х годов Россия начала усиленно развиваться. Только за одно последнее десятилетие XIX века выплавка чугуна в ней выросла на 190%, производство стали v на 116%, добыча угля — на 131%. Однако Россия по-прежнему не производила многие машины и оборудование и была вынуждена их импортировать. Экспорт же ее на 90% состоял из сырья — зерна, леса, кож. С 1880-х годов в эту сырьевую реку начал вливаться ручеек нефти и нефтепродуктов, но и это совершилось благодаря иностранцам — братьям Нобель. По мере роста промышленных мощностей рос и импорт двигателей, станков, электротехники, паровых котлов — всего этого в России или вообще не производилось, или отчаянно не хватало. Если в 1886-1890 годы в страну было ввезено техники на 18,5 млн рублей, то в 1891-1895 годы — на 33,7 млн, а в одном только 1897-м — на 52,6 млн рублей. Это грозило России не только истощением валютных резервов, но и технологической кабалой у стран Запада.

Против этих опасностей было давно придумано средство — тарифная политика. Арабским словом "тариф" (определение) называют постоянный налог, взимаемый при ввозе товаров в страну или их вывозе. Со времен французского министра Кольбера игра на тарифных ставках применялась для защиты собственного производителя, получившей гордое имя "протекционизм". При Людовике ХV товары, которые могли быть произведены внутри страны, облагались высокими пошлинами, а те, в которых Франция остро нуждалась, — низкими. В России тот же опыт применил Петр I, а после него v Николай I. Когда министр последнего граф Канкрин попытался внедрить протекционистские меры, выявились тревожные цифры — страна ввозила до 70% промышленного оборудования, а вывозила только сырье.

После начала торговой войны с Германией в русском обществе стали ждать другой войны - уже настоящей. Ранее людные залы таможен на границе с Пруссией резко опустели

Такое положение вполне устраивало западных соседей, особенно Германию, которая быстро двигалась к объединению. Первым шагом на этом пути стал заключенный в 1862 году таможенный союз 36 немецких княжеств во главе с Пруссией. Три года спустя этим союзом была издана специальная "Записка", в которой России отводилась роль аграрного придатка Германии и рынка для сбыта германских товаров. В той же записке немцы требовали снизить российский импортный тариф, принятый в 1857 году. Русские экономисты доказывали, что тариф и так занижен, что его дальнейшее уменьшение грозит на корню пресечь наметившийся было подъем промышленности. Но почтение перед Европой сделало свое дело — новые тарифы,принятые в 1868 году, оказались ниже прежних в среднем на 12%.

Результат получился плачевным. Великий химик Менделеев, который всегда интересовался экономикой, вспоминал: "Всякий проживший 60-е и 70-е годы чувствовал, что страна не богатела, что ее достаток не возрастал, что надвигается что-то неладное: Корень дела был экономический и связанный с ошибочною торгово-промышленною политикою, выражающеюся в необдуманном таможенном тарифе. Думали только о сбыте своего хлеба, т. е. о способе истощения страны, а забыли вовсе о развитии в народе новых промыслов: Крепостная зависимость миллионов русского народа от русских помещиков уничтожилась, а вместо нее наступила экономическая зависимость всего русского народа от иностранных капиталистов".

В 1870-1880-е годы около трети германского экспорта — в основном машины и оборудование — шло в Россию

Правда, правительство не дремало — чтобы не допустить полного оскудения казны, оно время от времени повышало таможенные пошлины. Если за ввозимый чугун, например, в 1877 году платили по 5 копеек с пуда, то в 1890-м v уже 30 копеек. При этом в России хватало своего чугуна, но везти его по нашим дорогам с Урала выходило дороже, чем импортировать из Германии. Однако немцы возмутились — в ноябре 1878 года в рейхстаге (объединенном немецком парламенте) было создано Народно-хозяйственное объединение, главной целью которого стало изменение русских. Игра стоила свеч — в тот период в Россию шло 30% немецкого экспорта, в основном машины и оборудование. В Германию, в свою очередь, направлялось примерно 35% русского экспорта, в том числе 60% вывезенного хлеба. Железный канцлер Отто фон Бисмарк в 1882 году провел закон об увеличении тарифов на русское зерно. А заодно пообещал эти тарифы снизить, если Россия уменьшит тарифы на немецкие товары.

На войне, как на войне

В 1887 году российский министр финансов Иван Вышнеградский снова повысил тарифы, а заодно запретил иностранцам (в основном немцам) скупать земли в западных губерниях России. В отместку Бисмарк настоял, чтобы Имперский банк прекратил давать ссуды под залог русских ценных бумаг, купленных немцами (они считались весьма доходными). Канцлер думал этим ослабить финансы России, но Вышнеградский совершил ответный ход. Через своих агентов он договорился с французскими банкирами, и они скупили в Берлине резко подешевевшие русские акции, чтобы выгодно перепродать их в Париже. Германия понесла большие убытки. Но этого было мало. Ситуация требовала от российской власти не мстительных уколов, а пересмотра всей таможенной политики. Прежде она была однородной — все товары подвергались примерно одинаковому обложению. Теперь ее надо было сделать дифференцированной, чтобы экспорт помогал развитию определенных, самых важных отраслей.

В июне 1891 года был принят новый государственный тариф, разработанный Вышнеградским и его министерством. Он был нацелен на поддержку нескольких отраслей v торгового мореплавания, сельского хозяйства и металлургии. Например, ввозимые чугун и кокс стали облагаться высокими пошлинами и через несколько лет были заменены собственными. А вот пошлины на ввоз сельскохозяйственных машин (прежде всего из той же Германии) снизились до минимума. Другой новинкой стало введение двойного конвекционного тарифа. В тот период в Европе вовсю шло создание военно-политических союзов, члены которых заодно устанавливали друг для друга таможенные льготы. Германия в 1892 году договорилась о льготном обложении товаров с будущими союзниками — Австро-Венгрией и Италией. Россия тоже не дремала — в 1893 году она заключила конвекционный договор с Францией, по которому последняя снизила тарифы на русский керосин на 50%. Годом раньше был подписан секретный договор двух стран о военном сотрудничестве, заложивший контуры будущей Антанты.

Битва железных канцлеров

В 1883 году мало кому известный 38-летний железнодорожник Сергей Витте издал за свой счет книгу "Принципы железнодорожных тарифов", получившую высокие отзывы специалистов. Витте утверждал, что тарифы должны быть частью продуманной и долговременной государственной политики "покровительствования собственной экономике". Для этого нужны протекционистские тарифы, в том числе на железных дорогах: перевозка товаров из-за границы должна обходиться дороже, чем по своей территории.

В августе 1892 года Витте сменил тяжело больного Вышнеградского на посту министра финансов. Ему и пришлось вести "таможенную войну" с Германией. К тому времени канцлер Бисмарк уже сошел со сцены — в марте 1890-го его сменил Лео фон Каприви, который в ультимативной форме предложил России опустить тарифы до уровня 1880 года. В ответ Витте предложил заморозить существующие ставки обложения при условии, что Германия уменьшит пошлины, налагаемые на российские товары. Это было нахальством, и немцы тут же вновь повысили на 20% тариф на русские сельхозпродукты.

"Я понял, — писал Витте, — что при подобных условиях вести переговоры с пользой для нас будет невозможно. Поэтому я решил поступить твердо и резко и просил государя дать мне разрешение провести через Государственный совет два тарифа: существующий принять за минимальный, а в другом тарифе, повышенном, повысить большинство ставок по предметам обрабатывающей промышленности на несколько десятков процентов, т. е. стать на ту точку зрения, на которой стоит Германия". В июле 1893 года предложения были приняты — тариф 1891 года, которым немцы были так недовольны, стал минимальным, и его можно было только увеличивать. В ответ другая сторона опять повысила тариф на 50%. В результате товарооборот между двумя странами в 1894 году сократился вдвое, и началась настоящая таможенная война. От нее страдали обе стороны: в Германии резко подорожал хлеб, а в России было сорвано введение в строй нескольких заводов.

С этими идеями в уме российские чиновники приступили к переговорам с немцами. Переговоры шли туго, в обстановке истерии, поднятой немецкими газетами. Они требовали вообще прекратить поставки техники русским — пусть, мол, эти варвары вернутся в каменный век! Те, кто знал истинное положение вещей, только хмыкали — немецкой промышленности без русских заказов пришлось бы туго, а необходимую технику Россия могла купить, пусть и подороже, в Англии или Бельгии. Такие меры принимались — в 1891-1893 годы закупки оборудования в Англии выросли на 25%. Германия, в свою очередь, пыталась избавиться от зависимости от российского зерна — за тот же период доля России в ее зерновом импорте упала с 52 до 31%.

	О главном инициаторе российско-германской таможенной войны Сергее Витте (справа) великий немецкий политик Отто фон Бисмарк (слева) сказал: "В первый раз за десять лет я встретил человека, который имеет силу характера и волю, чтобы добиться своих целей"
В результате таможенной войны с Германией российская казна получила дополнительные доходы, что позволило провести финансовую реформу и сделать рубль конвертируемым

Российские газеты тоже негодовали. "Русское слово" в сентябре 1893 года писало: "Зарвавшимся берлинским министрам пора понять, что Россия перестала быть для них дойной коровой". В Восточной Пруссии происходили подозрительные перемещения немецких войск, и многим казалось, что дело идет к войне. Витте чуть не в глаза называли авантюристом, готовым ради своей карьеры втянуть страну в кровавый конфликт. На царских приемах вокруг него образовывалась подозрительная пустота, и сплетники уже называли дату его отставки. Но Сергей Юльевич был спокоен — он знал, что до войны дело не дойдет... во всяком случае, пока. Германия и Россия были нужны друг другу, и это обрекало их на примирение.

"Договор довольно справедливый"

В прекращении войны тарифных ставок главную роль сыграла пресловутая "монархическая солидарность". Обеспокоенные Вильгельм II и Александр III велели своим министрам срочно договориться. Первого февраля 1894 года между Россией и Германией был подписан таможенный договор, по которому обе стороны снизили пошлины примерно до уровня 1891 года. Россия пошла на уступки — для нее снижение пошлин охватило почти 400 видов товаров, а для Германии — только 32. Денежные убытки русских тоже оказались больше. Это было неизбежно — в условиях ускоренного развития промышленности страна не вынесла бы долгого отказа от немецких товаров.

И все же Витте никто не обвинял в поражении — напротив, все говорили о блестящем успехе. Сам Бисмарк заявил: "В первый раз за десять лет я встретил человека, который имеет силу характера и волю, чтобы добиться своих целей". Дело в том, что русские протекционисты, затевая таможенную войну, желали не добиться копеечных выгод, а расчистить дорогу развитию промышленности. Добившись льгот, немцы с удвоенной энергией принялись ввозить в Россию новейшую технику. В результате последнее десятилетие ХIХ века стало периодом наибольшего промышленного роста. "Почти во всем, о чем подумали в тарифе 1891 года, замечается быстрый рост и успехи явные", — ликовал Менделеев. Рос и таможенный доход: если в 1891 году он составлял 140 млн рублей в год, то в 1899 году достиг 219 млн, а в 1903-м — 241 млн рублей, или 14% всех доходов казны. Повышение таможенных доходов дало возможность в 1897 году завершить финансовую реформу и сделать рубль конвертируемым. Итог подвел сам Витте в воспоминаниях: "Нельзя сказать, чтобы этот торговый договор не был обоюдно выгоден. Договор вышел в отношении обеих держав довольно справедливый".

Однако немцы не успокоились — в 1905 году они снова повысили тарифы на российские хлеб и мясо. Момент был найден удачно: в условиях революции и проигранной войны с Японией власти России не могли сопротивляться давлению. Германии удалось добиться серьезных уступок. Первая мировая подвела итог экономическому развитию царской России, которое оказалось явно недостаточным. Десятки заводов скоро остановились, поскольку станки и комплектующие для них закупались во вражеской отныне Германии. Да и со странами Антанты дела обстояли не лучше — их товары с трудом пробивались в Россию через кордон фронтов и минные поля на море. Но виноват в этом был отнюдь не граф Витте. Напротив — если бы его таможенная война отгремела десятью годами раньше, то, быть может, империя успела бы отстроить собственную промышленность до конца. Тогда до настоящей войны дело могло бы и не дойти. Но история не знает сослагательного наклонения.

статья из журнала № 5 [6] Май 2006