Выученные революцией

Форсированная советская индустриализация 1920–1930-х годов не была бы возможна без создания системы массовой подготовки квалифицированных рабочих, техников и инженеров из вчерашних крестьян. Это был, наверное, самый масштабный и успешный проект подготовки кадров за всю историю человечества

Наталья Олешкевич

Столь любимые большевиками рассказы о стране повальной неграмотности, которая досталась им в наследство от царизма, к действительности имели мало отношения. Земская реформа Александра II и вызванный ею процесс массового создания по всей стране начальных школ к первому десятилетию XX века дали плоды — 32% населения Европейской России умело читать и писать. Если же брать мужчин в возрасте до 20 лет (а Россия тогда была страной молодой, доля лиц в возрасте до 25 лет превышала 60%), то среди них грамотных было значительно больше половины. Однако это была грамотность на уровне современной начальной школы. Система массовой подготовки квалифицированных кадров только-только начала развертываться и значительных успехов достигла лишь в железнодорожной отрасли — свыше трех четвертей стальных магистралей, которые до сих пор функционируют в России и других государствах СНГ, были проложены до революции.

Однако Октябрь и Гражданская война нанесли по образованным людям нашей страны сокрушительный удар: значительная часть инженеров и управленцев покинули страну, а по-настоящему квалифицированные рабочие, так называемая рабочая аристократия, оказались не у дел (уровень промышленного производства в 1920 году составлял менее 10% от пресловутого 1913-го). Так что свою программу культурной революции новой власти действительно пришлось начинать почти что с нуля.

26 декабря 1919 года декретом Совнаркома устанавливалось обязательное обучение грамоте всех ею не владеющих в возрасте от 8 до 50 лет. За один только 1920 год удалось просветить 3 млн неграмотных, завести 13 тыс. новых школ и увеличить число учащихся по стране на миллион по сравнению с 1914 годом. В годы Гражданской войны — в 1918–1920-х — было образовано более 50 научно-исследовательских институтов, среди которых знаменитый ЦАГИ.

Перепись населения 1926 года обнаружила в РСФСР уже 60,9% грамотных. И процесс шел по нарастающей — в 1927/28 учебном году 551 тыс. учителей обучала 11, 6 млн детей в 120 тыс. школ. Активно развивались пролетарские формы обучения — рабфаки, школы фабрично-заводского обучения. Окончив семь классов, можно было пойти в один из более тысячи техникумов — индустриально-технических, сельскохозяйственных, экономических, вплоть до художественных. Однако попасть из техникума в вуз было трудновато, сами же вузы (в 1928 году их было всего 148) обеспечивали явно недостаточное количество специалистов — менее 30 тыс. в год, еще столько же выпускали и техникумы. Качество оставляло желать лучшего, особенно после чисток середины двадцатых, когда поголовно отчислялись все студенты непролетарского происхождения.

Инженеры в человеческих душах

Задачу массовой подготовки кадров для индустриализации Сталин поставил еще 13 апреля 1926 года в своей речи перед партийным активом Ленинграда: «Для того чтобы провести директиву партии об индустриализации нашей страны, необходимо, кроме всего прочего, создать кадры новых людей, кадры новых строителей индустрии… Сообразно с этим нам нужны теперь новые командные кадры по индустрии, хорошие директора фабрик и заводов, хорошие трестовики, дельные торговцы, разумные планировщики по строительству промышленности. Теперь нам нужно выковать новых комполков и комбригов, начдивов и комкоров по хозяйству, по промышленности. Без таких людей нам нельзя двигаться вперед ни на шаг».

Частично решить проблему обеспечения новых заводов инженерами и управленцами можно было за счет дореволюционных специалистов. Однако их было явно недостаточно. И главное, у большевиков они не вызывали никакого доверия. Старые кадры, по мнению партийных лидеров, как минимум подлежали основательной перековке. Ее целью, конечно, было вовсе не повышение их квалификации, а повышение лояльности новому строю. Большевики поднимали лояльность проверенными методами — примечательна фабрикация так называемого Шахтинского дела (выявленного ГПУ заговора «вредителей» их числа старых, еще дореволюционных инженеров на шахтах Донбасса, якобы имевшего цель спровоцировать кризис в угольной отрасли). Шахтинский процесс 1928 года положил начало кампании преследования «старых», или «буржуазных», специалистов и замены их выдвиженцами новой власти. Апофеозом гонений стало дело «Промпартии» 1930 года, в которую, если верить материалам процесса, записались сразу две тысячи представителей старой технической интеллигенции (посадили на самом деле немногих).

Однако одной только репрессивной «рихтовкой» старых управленческих и инженерных кадров дело не ограничивалось. Гораздо большее значение имело создание системы подготовки кадров новых. Так, в 1930 году была образована Промышленная академия при ВСНХ СССР, расширилась сеть высших технических учебных заведений (втузов) и техникумов, появились многочисленные курсы «красных» директоров, инженеров и проч. Тогда же была поставлена задача вдвое увеличить за первую пятилетку число инженернотехнических работников в промышленности. Задачу в итоге перевыполнили в полтора раза, подготовив в вузах 170 тыс. специалистов, увеличив вузовский выпуск вчетверо, а техникумов — и вовсе в 6,5 раза. Привычной стали командировка за границу руководителей предприятий и инженеров из числа выдвиженцев для детального изучения передового зарубежного опыта в области организации производства и освоения новой технологии, приглашение иностранных специалистов и квалифицированных рабочих на заводы и стройки первой пятилетки, чему весьма способствовал мировой экономический кризис 1929–1933 годов. Понятно, однако, что не западные, а отечественные кадры решали все.

Их рекрутировали на нужды индустриализации в принудительном порядке. Обязательным был трехгодичный срок работы по полученной специальности после окончания втуза или техникума. На основании заявок ведомств наркомат труда СССР составлял план разверстки специалистов. Кнут сочетали с пряником. Молодые специалисты имели ряд преимуществ, в частности, в технических учебных заведениях устанавливались более высокие стипендии студентов и ставки преподавателей. Постановление ЦИК и СНК от 13 января 1930 года обращало особое внимание на подготовку специалистов для металлургии, машиностроения, химии, транспорта и сельского хозяйства. На местах организовывались филиалы Промакадемии с их специализацией по отраслям, создавалась широкая сеть краткосрочных курсов и возможность заочного обучения студентов. При этом ставка делалась на выдвиженчество: поощрялись кадры из числа рабочих, проявивших себя на производственных совещаниях, на профсоюзной работе, планомерное их продвижение с низших на средние и со средних — на высшие командные должности.

Той же задаче отвечали развернутые постановления ЦИК и СНК СССР в июле–сентябре 1930 года о реорганизации высших учебных заведений, техникумов и рабочих факультетов. Реформа предполагала переход к монопрофильной специализации вузов и техникумов и передачу их в ведение соответствующих наркоматов. Так, на базе только Ленинградского политехнического института были созданы Плановый и Финансово-экономический институты, Транспортно-экономический институт, инженерно-экономические факультеты в Машиностроительном, Электротехническом, Технологическом вузах Москвы и т. д. Ведомства и организации заключали договоры на подготовку специалистов, а в бюджеты отныне закладывались средства на подготовку специалистов. При каждом вузе специальным постановлением предусматривался рабфак. В систему рабфаков были включены все подготовительные курсы. Они должны были при приеме отдавать не менее 75%, а на индустриальные отделения — не менее 90% мест рабочим (в прочих вузах представителям трудящихся отдавалось не менее 70% мест).

Тем не менее недостаток специалистов ощущался необычайно остро. Высокой была текучесть ценных кадров ИТР, и их тоже пришлось закрепощать. По постановлению ЦИК и СНК от 15 декабря 1930 года все переводы и переходы специалистов могли производиться только по согласованию между ведомствами и только с необходимыми гарантиями и компенсациями.

От идеализма к материализму

Параллельно ускоренно ковался рабочий класс. Численность фабрично-заводских рабочих в начале 1928-го составляла только 2,7 млн человек (в дореволюционном 1913-м — 4,2 млн). Основным источником пополнения класса-гегемона стала деревня. За годы первых двух пятилеток (1928–1937) из крестьян в рабочие переквалифицировалось около 12 млн человек. История еще не знала миграций такого масштаба.

Но квалификация новообращенных пролетариев оставляла желать лучшего — ее повышению мешала текучесть кадров и уравниловка в зарплате. Власти поначалу делали ставку на старые методы — прежде всего агитационнопропагандистского плана. Однако заметных результатов они не давали. И тогда к концу 1930 года было решено прибегнуть к давно испытанному в «мире чистогана» методу материальной заинтересованности. Пролетариев начали делить по принципу пригодности: Сталин поставил задачу «выделить на каждом предприятии ударников и снабжать их полностью и в первую очередь как продуктами питания и мануфактурой, так и жилищами. Неударников разбить на две категории: на тех, которые работают на данном предприятии не меньше года, и тех, которые работают меньше года, причем первых снабжать продуктами и жилищами во вторую очередь и по полной норме, вторых — в третью очередь и по урезанной норме. Насчет страхования от болезни и того подобного провести с ними примерно такой разговор: ты работаешь на предприятии меньше года, ты изволишь “летать”, изволь-ка получить в случае болезни не полную зарплату, а, скажем, две трети, а те, которые работают не меньше года, пусть получают полную зарплату».

В полном соответствии с этими указаниями вождя система льгот и гарантий ударникам была закреплена декабрьским постановлением ЦИК и СНК, став основой карточной системы распределения. Все это происходило на фоне усиливающейся централизации, укрепления ведомственных начал и репрессивного аппарата. В конце 1930 года появился и печально знаменитый ГУЛАГ (всю экономику он не покрывал и даже в 1937-м осваивал только 6% общесоюзных капиталовложений).

Основы новой кадровой политики, известные как «шесть условий тов. Сталина развития промышленности в СССР», были окончательно сформулированы вождем в выступлении перед хозяйственными руководителями 23 июня 1931 года. Сталин говорил о правильных вещах: необходимости более организованного набора рабочей силы, механизации труда, ликвидации текучести, уравниловки, обезлички, об улучшении бытовых условий, о правильной расстановке кадров, внедрении в производство хозрасчета, изменении политики заработной платы.

Весьма характерно, что именно тогда Сталин осудил травлю спецов старой школы. Пришло осознание того, что гонения на них только усугубляют трудности на производстве. Находящихся в заключении специалистов под присмотром чекистов стали возвращать на прежние места, потом было объявлено о «прощении» ряда лиц, связанных с «вредителями», ввиду их готовности работать на благо социализма.

Качественные изменения произошли в области подготовки кадров. Общее число учащихся во втузах, вузах и техникумах в 1932 году составило 1,5 млн человек. В годы второй пятилетки этот вал нарастал: 370 тыс. специалистов получили высшее образование, правда, скороспелое — срок обучения в технических вузах был сокращен с 5 до 3 лет.

Для наведения порядка в образовательной сфере понадобилась еще одна реформа: в 1934 году изменилось школьное образование, в 1936-м — вузовское, принявшее вид, близкий к современному. Эта система обучения действительно стала эффективной и позволила не беспокоиться об уровне и квалификации новых поколений необходимых стране кадров, зарплата же вузовских преподавателей после 1937 года стала высокой, а работа — престижной, появились ученые степени и звания с доплатой за них. Параллельно развивалась сеть научных учреждений — к 1937 году работало уже 867 НИИ против 205 в 1931-м.

Была перестроена и система подготовки рабочих массовых профессий. По постановлению ЦИК и СНК от 15 сентября 1933 года срок обучения в школах ФЗУ сокращался с двух лет до шести месяцев в целях «резко выраженной профессиональной подготовки» за счет уменьшения подготовки общей. Теперь 80% учебного времени отводилось занятиям непосредственно «у станка». Каждому выпускнику ФЗУ предстояло проработать на производстве не менее трех лет по своей специальности — в итоге контингент поступающих в вузы заметно улучшился.

Повысились и материальные стимулы к труду. Шестое условие товарища Сталина как раз и предусматривало перестройку системы заработной платы. Первым шагом стало сентябрьское (1931 г.) постановление Президиума ВСНХ и ВЦСПС об изменении системы оплаты труда в металлургической, угольной и горной промышленности. Диапазон между ставками наименее и наиболее квалифицированных рабочих был расширен. Отдельные шкалы были введены для сдельных и повременных рабочих, первая была примерно на 15% выше второй. Зарплата ставилась также в зависимость от непрерывного производственного стажа. Именно на фоне этих реформ стала расти производительность труда и развивалось затем стахановское движение: стахановцу было за что работать. Колоссальную пропагандистскую кампанию вокруг ударничества власть дополнила и реальными материальными стимулами — не случайно возникновение стахановского движения совпало с отменой карточек: деньги вновь стали деньгами, на них можно было купить товары.

Укоренившееся в постсоветские годы представление, что все стахановское движение было одним сплошным надувательством (и впрямь, как можно научно выверенную норму перевыполнить в десятки раз?), совершенно игнорирует вот какой важный факт: нормы, которые перекрывали стахановцы, был рассчитаны для ручного труда, тогда как ударнические рекорды — и это никогда не скрывалось — достигались за счет умелого применения техники. Иными словами, пропаганда стахановского движения была еще — а может быть, и прежде всего — направлена на демонстрацию преимуществ повышения квалификации.

Немаленькому прянику полагался и увесистый кнут. Реальные успехи индустриализации сопровождались новым закрепощением крестьянства (коллективизацией) и жесткой дисциплиной на производстве. В сентябре 1932 года были введены трудовые книжки, отражавшие все перемещения работника. Постановление Совнаркома СССР от 15 ноября того же года предусматривало за прогул: немедленное увольнение, лишение продовольственных карточек и выселение с занимаемой жилплощади.

Республика Труда стала страной обязательного служения родине на строго отведенном рабочем месте. Но именно эта система к концу 1930-х дала такие конструкторские и инженерные кадры, которые обеспечили мировой уровень технических разработок. Качество этих разработок (а значит, и самих разработчиков, и системы их подготовки) прошло проверку по самому строгому гамбургскому счету — в Великую Отечественную.

статья из журнала № 1-2 [23] Январь-Февраль 2008