ПРАВИЛА ИГРЫ

«Ситуацию, которая сложилась к сегодняшнему дню в России с научными кадрами, можно назвать кризисом»

Как привлечь в российскую науку молодежь и обеспечить преемственность в развитии научных школ, рассказывает заместитель министра образования и науки РФ Александр Хлунов, один из разработчиков Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы

Михаил Сидоров
Фото Александра Забрина

- Известно, что Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы призвана решить целый ряд кадровых проблем в сфере науки и образования. Какую бы проблему вы назвали главной?

Александр Хлунов: Самой острой проблемой я считаю не столько общее сокращение числа исследователей, сколько возрастные диспропорции. На сегодняшний день все еще происходит переход ученых в другие сферы деятельности, а также их иммиграция за рубеж. Тем не менее количество людей, занятых в российской науке, стабилизировалось на отметке около 800 тысяч человек. Но беда в том, что в большинстве научных организаций основную массу сотрудников составляют либо люди пенсионного и предпенсионного возраста, либо, наоборот, молодежь. А количество ученых среднего возраста сокращается. В результате возникает серьезнейшая проблема преемственности. Отсутствие преемственности может привести к тому, что с уходом из науки людей пенсионного возраста некому будет учить молодых, и наука встанет. Кстати, молодежь сейчас охотно идет в науку. С научными кадрами в возрасте до 30 лет сегодня нет никаких проблем. Но вот после тридцати люди в науке не остаются. Вернее, остается гораздо меньше людей, чем нам хотелось бы.

- Какие меры для решения проблемы возрастной диспропорции предусмотрены в ФЦП?

А. Х.: Чтобы человек остался в науке, нужно дать ему достойную зарплату, жилье и предоставить необходимое для работы оборудование. Конечно, в рамках одной ФЦП все проблемы решить невозможно. На это никаких денег не хватит. Программа ориентирована на то, чтобы самые достойные и перспективные ученые смогли повысить научную квалификацию и расширить научные связи до такого уровня, чтобы они смогли сами зарабатывать деньги на науке. Для привлечения и закрепления научных кадров в программе предусмотрен целый комплекс мероприятий. Прежде всего, это организация научно-образовательных центров, которые будут выполнять двух-трех-летние научно-исследовательские работы по государственным контрактам. Темы для НИР и собственно научные коллективы будут отбираться на конкурсной основе. При этом в научные коллективы обязательно должна привлекаться молодежь. Условно говоря, у руководителя исследования — профессора — в обязательном порядке должно быть в команде два доцента и пять-десять студентов. То есть маститые и начинающие ученые, а также студенты будут работать вместе, и это залог повышения квалификации молодежи. Кроме того, по ряду НИР предусматривается, что исследователи должны иметь источник внебюджетного финансирования — в размере до 20 процентов от полной стоимости работ. Важно отметить, что наличие собственного источника финансирования в данном случае — важный квалификационный признак: если исследователям кто-то дает деньги, это доказывает то, что их работа актуальна и востребована.

- Кто и по каким критериям будет отбирать темы для НИР?

А. Х.: Темы будет формировать само научное сообщество. Федеральный закон № 94 «О государственных закупках», мягко говоря, не очень подходит для науки. Какую научную тему может сформировать чиновник? Должны быть выработаны понятные научному сообществу объективные критерии, которые бы четко говорили: эта работа лучше, а эта хуже. Например, совершенно конкретный критерий — публикации в научных изданиях. В престижных зарубежных журналах, скажем в Physical Review, очень серьезная экспертиза и в них крайне тяжело опубликоваться. Но уж если кто-то опубликовался, это фактически является гарантией того, что он занимается очень серьезным делом. Также будут учитываться индексы цитирования: если ученого цитируют по всему миру, значит, он чего-то стоит. Приглашения выступить с докладом на международной конференции, издание монографий, патентная активность — это тоже элементы признания и доказательство важности темы исследования. Будет порядка 10-15 подобных измеримых критериев, и все они будут рассчитываться по удельному весу — на единицу персонала научного коллектива. Ну и конечно, коллективам будет необходимо выполнить условия, о которых я уже говорил: привлечение молодежи, а в ряде случаев — привлечение внебюджетного финансирования.

- Таким образом, будет обеспечена преемственность?

А. Х.: Желательно, чтобы научный руководитель был признанным авторитетом, причем не только у нас, но и за рубежом. Если проект три года реализуется под руководством такого ученого, работающие с ним люди учатся, приобретают навыки. Они начинают ездить на престижные конференции, знакомиться с зарубежной научной средой, заводить связи. Мы даем знания, связи, доступ к информации. Так что через три года квалификация молодого ученого должна подняться до такого уровня, что он будет способен что-то генерировать самостоятельно.

- Насколько остро стоит проблема с оснащением лабораторий необходимым оборудованием?

А. Х.: Эта проблема будет решаться как в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры», так и в рамках других программ. Понятно, что в каждую лабораторию мы не можем поставить по аппарату стоимостью миллион долларов. Но мы придерживаемся идеологии создания центров коллективного пользования. Уже сейчас в крупных научных центрах можно найти практически любое современное оборудование — аналитическое, измерительное и т. д. Оно активно завозится в Россию уже несколько лет, и на его закупку тратятся огромные деньги в рамках федеральных программ по нанотех-нологиям, по исследованиям и инновациям и др. Естественно, закупаемое оборудование концентрируется. Сейчас существует порядка 30-50 центров, оборудованных по последнему слову техники. И это только те, что финансируются из госбюджета. А, например, у РАН есть свои центры: академия за свои деньги создает систему центров общего пользования. Так что проблема с оборудованием постепенно решается.

- Чем ФЦП «Научные и научно-образовательные кадры» отличается от прошлых программ поддержки научного потенциала?

А. Х.: Подобных программ еще не было. На ее реализацию планируется затратить 90 миллиардов рублей, 80 миллиардов из которых — бюджетные деньги. Программа коснется десятков тысяч ученых. Помимо уже названных мною, в рамках программы будут проведены еще ряд комплексных мероприятий. Например, мы планируем привлекать российских ученых, которые временно работают за рубежом. В скором времени на сайте Рособразования будет размещено письмо с соответствующим приглашением. НИРы, к которым мы хотим их привлечь, начнутся в 2009-2010 годах. Таким образом, у них будет достаточно времени определиться со своими планами. Отдельный блок мероприятий — популяризация науки. В частности, мы будем возрождать клубы юных техников, олимпиадное движения в школах и вузах. Очень важно для привлечения и закрепления молодежи в науке прививать ей навыки исследовательской работы именно со школьной скамьи. Но, к сожалению, сейчас в бюджете не предусмотрено финансирование подобных мероприятий. Соответственно, на это пойдет часть денег в рамках ФЦП. И впервые в рамках федеральной программы будут направлены средства на популяризацию результатов научных исследований в СМИ — чтобы налогоплательщики четко осознавали, насколько важно развитие науки. Еще одна группа мероприятий — развитие инфраструктурной составляющей. Без этого решить кадровые проблемы в научной сфере невозможно. Если мы хотим привлекать ученых в ведущие научные центры или образовательные учреждения, необходимо решить проблему жилья. Это не означает, что мы должны выдать каждому ученому по квартире. Но это означает, что мы должны предоставить ученым приличное временное жилье. Если исследователь из Санкт-Петербурга получит трехлетний контракт во Владивостоке, он не должен в связи с этим лишаться возможности общаться с семьей. Он должен жить нормальной жизнью. Поэтому ФЦП предусматривает строительство целого ряда жилых комплексов с помещениями для студентов, для аспирантов, с жильем для профессорско-преподавательского состава. Это будут не казармы с двухъярусными кроватями. Это — квартирный вариант. Хотя, например, студенты могут жить в комнате вдвоем. Всего планируется построить такие комплексы примерно в тридцати университетах, которые победили в конкурсах инновационных программ развития. При этом изначально было решено, что комплексы не будут строиться в Москве и Санкт-Петербурге — из-за дороговизны.

- Масштаб целей и задач ФЦП действительно впечатляет. Но хватит ли на их выполнение отведенных пяти лет?

А. Х.: Мы не можем сделать программу вечной. Мы должны финансировать не процесс, а результат. Через пять лет возникнет понимание, куда мы движемся. Может быть, что-то нужно будет корректировать. С другой стороны, существуют механизмы продления ФЦП — по нашему законодательству ее можно будет продлить на год. А если программа докажет свою эффективность, можно принять новую программу по научным и научно-педагогическим кадрам, уже с учетом опыта проведения нынешней программы. Если правительство и общество увидят, что мы стронулись с места — а в качестве индикаторов заложены статистически измеряемые показатели, — если провал в научных кадрах среднего возраста начнет уменьшаться, значит, мы на правильном пути. В Минфине говорят: если эффект достигается, никто не против — деньги в бюджете есть, вы только докажите, что правильно их тратите.

- Когда ожидается реальная отдача от реализации программы?

А. Х.: Речь идет о приобретении людьми высокой квалификации и о том, что они останутся в науке. Так что после первого квартала реализации ФЦП отдачи ждать не приходится. Более или менее надежные, измеримые результаты мы получим года через три. Будет понятно, сумели мы переломить негативную тенденцию или нет.

- Вы говорили, что ФЦП не способна решить все кадровые проблемы в научной среде. Но можно ли сказать, когда будут решены главные из них?

А. Х.: Думаю, никогда. Кадровые проблемы — и в научной среде, и во многих других сферах — существуют во всех развитых странах, они стоят перед всем мировым сообществом. Ситуацию, которая сложилась к сегодняшнему дню в России, можно назвать кризисом: если мы еще десять лет подождем и ничего не будем делать, то потом уже не нужно будет что-либо делать—все будет потеряно. Но сейчас мы еще успеваем. И слава Богу, наша российская молодежь традиционно богата талантами. Например, американцы не очень охотно идут в науку. В США престижнее быть юристом, финансистом, врачом и т. д. Поэтому в американских университетах учится масса иностранцев: китайцы, индусы, пакистанцы, русские и т. д. Но наша молодежь охотно идет в науку, просто ее нужно поддержать и, соответственно, обеспечить преемственность, на что и нацелена ФЦП. При этом следует отметить, что федеральная целевая программа «Научные и научно-образовательные кадры», может быть, важнейший, но не единственный инструмент. Например, сейчас перестраивается бюджетная система, и мы ожидаем, что у многих достойных людей из научной среды существенно вырастет зарплата. Так что путем реализации комплексов мер нынешний кадровый кризис в сфере науки и образоваия будет преодолен.

статья из журнала № 8-9 [27] Сентябрь-октябрь 2008