Наука предвидения

Традиционное научное прогнозирование как механизм, способствующий принятию государственных решений, устарело, его место должно занять предвидение - считает руководитель Экспертного клуба Минпромэнерго Георгий Афанасьев

Владимир Еремеев
Фото Сергея Крестова

Георгий Афанасьев: Я бы хотел начать с некоторой максимы: хороший прогноз — это несбывшийся прогноз. То есть прогноз, скорректировавший предсказанное будущее: вызвавший самим фактом своего существования цепочку действий, направленных на устранение предвиденной опасности. Так было с прогнозом Римского клуба, одного из авторитетнейших экспертных сообществ, который в начале 1970-х годов на основе имевшихся научных данных сделал прогноз о полнейшем истощении ресурсов планеты к 2020 году и глобальной эколого-энергетической катастрофе. Экспертов услышали, в развитых странах произошла революция в сфере энергосбережения, произошла "зеленая", то есть аграрная революция, давшая возможность резко повысить производство продовольствия. Благодаря этому прогнозу были совершены компенсаторные действия, результатом которых стал "провал" предсказанного. Но это нисколько не умаляет ценности и правильности выводов Римского клуба.

Однако с тех пор прошло тридцать с лишним лет, мировая экономика, социальные структуры серьезно изменились. В современной социокультурной ситуации число субъектов, обладающих самостоятельными целями, резко увеличилось. Количество игроков, которые борются за будущее, возросло. У многих из этих игроков достаточно ресурсов, чтобы осуществлять свои варианты будущего. И цели, и ресурсы теперь распределены. Единственным механизмом достижения глобальных целей стала процедура согласования целей и объединения ресурсов всех заинтересованных сторон. Если для предотвращения сценария, описанного Римским клубом, достаточно было договариваться обозримому числу игроков — потому договориться и удалось, то сейчас сделать это гораздо труднее. Поэтому старые методы прогнозирования, когда группа ученых, обработав гору фактического материала, выдавала на-гора отчет с однозначными рекомендациями, собственно прогноз, — эти методы не работают. Или в лучшем случае работают гораздо хуже, чем раньше.

Что же тогда получается: выработка решений, их претворение в жизнь сегодня не могут иметь научной основы?

Г. А.: Устарели методы, а не сама потребность в прогнозе. Сам переход от прогнозирования природных явлений (погоды, землетрясений, глобальных изменений климата) к прогнозированию социальному и культурному потребовал серьезно пересмотреть список методов. Для отличия от естественных прогнозов был введен даже термин — "нормативный прогноз", которым называлась работа по прогнозированию желаемого, а не любого будущего. Поэтому большую роль в методах стали играть сбор знаний о будущем у тех, кто влияет или может влиять на его приближение. Если посмотреть на этапы развития прогнозирования и его методов, то можно выделить три периода. Первый — прогнозирование развития технологий (оценка принципиальной возможности открытий и разработок на их основе). Период второй — оценка социальных и культурных последствий, появления и внедрения технологий (к примеру, влияние мобильной связи, автономного энергообеспечения на семейные, политические институты, организацию труда). И третий этап — сосредоточение на больших, длительное время неразрешимых проблемах, когда технологический прогноз привязывается к вариантам разрешения данной проблемы (проблема голода, бедности, безопасности).

При переходе к третьему периоду форсайт (по-английски — "предвидение") все в большей степени становится технологией переговоров элит, создания консенсуса о будущем для всего общества.

Но, обратите внимание, современных элит. Сегодня список влиятельных субъектов очень широк, это не "большая восьмерка", которая садится за стол переговоров и приходит к общей позиции.

Когда я говорю, что устарели методы прогнозирования, я имею в виду, что устарели методы работы с социальными, политическими, финансовыми, культурными аспектами внедрения технологий. Страна, которая активно инвестирует только в разработку технологий, но не обеспечивает их встраивание в национальную промышленность, работает на интересы других государств — тех, где инновационный цикл замкнут до уровня производства. Если в стране недостроенная инновационная экономика, то профинансированные научные исследования потом возвращаются в виде товаров из стран с выстроенным инновационным циклом. Форсайт делает предметом анализа и предвидения полный цикл обращения технологии, от замысла до утилизации и реинвестирования средств, а не только научно-исследовательской части. Поэтому и число участников форсайта значительно больше и, главное, позиционно разнообразнее — ведь это все те, кто вовлечены в полный цикл развития технологии: потребители, торговые сети, производители, ученые, инвесторы.

А традиционное прогнозирование обращается только к одному сегменту инновационного цикла, к научному поиску технологии, число участников опросов по критическим технологиям ограничивается самими разработчиками. Если спросить мнение ученых о будущем, то они выдадут список целей, над реализацией которых работают. Работают, подчеркну, благодаря уже имеющемуся финансированию. Получается порочный круг — при подобном подходе к прогнозу будущим "назначается" то, над чем научные коллективы работают уже сейчас.

Если бы этой проблемой занимались по методике форсайта, что изменилось бы?

Г. А.: Первым делом изменился бы круг интересантов. Давайте возьмем классическую проблему, которая в свое время казалась неразрешимой и даже дала основание Марксу говорить о неизбежном крахе капитализма: кризис перепроизводства. Для решения этого вопроса было предпринято много усилий по выстраиванию системы законодательного регулирования рынков. Но не надо забывать и о том, что одной из самых мощных преград на пути кризисов перепроизводства стало формирование общества потребления. Это наше с вами общество — в котором мода на одежду меняется каждый сезон. Потребность регулярно обновлять мебель, машины, бытовую технику стала обыденностью, а вещи не служат дольше нескольких лет и выводятся из употребления раньше устаревания материала, из которого они сделаны. В обществе потребления перестала быть правильной ориентация только на производителя, только на потребителя или только на торговые сети. Видение будущего стало возможным лишь как компромисс интересов всех групп. Прогноз не будет успешным, если он не учитывает максимально возможное число интересов.

Максимально возможное — это хорошо. Но решения всегда принимает ограниченная группа людей. Реалистичность формулы про каждую кухарку, способную управлять государством, общеизвестна.

Г. А.: Я сейчас говорю не о принятии решений, а о подготовке к принятию — разработке сценария будущего. Форсайт предполагает количественное и позиционное разнообразие экспертной панели. Во-первых, что вместо ста экспертов, которые вырабатывали прогноз раньше, будет экспертная панель хотя бы в тысячу человек. Во-вторых, что в эту панель должны попасть не только отраслевые специалисты, но и представители всех стейкхолдеров. Например, в такой важной для России области, как энергетика будущего, экспертную панель сформируют разработчики атомных технологий, представители крупнейших потребителей электроэнергии, экологи и разработчики энергосберегающих технологий. Последние десятилетия многократно подтвердили, что на пути внедрения тех или иных проектов, программ, идей, технологий стоит фильтр согласия/несогласия с этими инновациями не высшего управления, а среднего менеджмента и управленческой прослойки.

Но как ни увеличивай число экспертов, лоббизм от этого никуда не денется. Просто в числе этих разработчиков будущего будет представлен не один лоббист, а несколько.

Г. А.: Лоббизм на этапе выработки решения не страшен. Успешный форсайт — это модель, которая проявляет все, что будет дальше в масштабном проекте. Проявляет даже такие сложные эффекты, как молчаливое противодействие реализаторов. И чем больше лоббистов разных точек зрения, тем выше вероятность принятия компромиссного, а значит, и наиболее реалистичного решения. Лоббизм страшен, если к разработке решения допущена только одна группа интересов, если соблюден баланс — это уже цивилизованные government relations.

Тем не менее принятие решения все равно осуществляется очень ограниченным кругом лиц. Где гарантии того, что и решение будет столь же компромиссным, как и его проект?

Г. А.: В модель проведения форсайта всегда заложено частно-государственное партнерство. В подготовке и проведении процедуры должны объединяться федеральная власть, корпорации и регионы для формулирования технологической политики в целом спектре отраслей — электронной, легкой, авиационной и автомобильной промышленности. Таким образом, выстраивается сочетание и согласование государственной промышленной политики, регионального развития и корпоративных стратегий.

При этом мы ориентируемся на международный стандарт форсайта. Кстати, это открытая система, которую можно не только применять, но и постоянно совершенствовать и модифицировать. За счет открытости стандарта мы можем строить мосты между форсайтами разных стран — как, вовлекая российские результаты в мировой форсайт, чтобы международные игроки учитывали интересы России, так и используя результаты Японии, США, объединенной Европы.

Какое отношение все эти новации имеют к нынешней России?

Г. А.: Трудно назвать страну, которая нуждалась бы в форсайте больше, чем Россия. В нашей стране количество разработанных технологий фантастически превышает число внедренных. Этот перевес необходимо сбалансировать в первую очередь за счет форсайта.

Как я говорил, страна, которая активно инвестирует только в разработку технологий, но не обеспечивает их встраивание в национальную промышленность, работает на интересы других государств. Сегодня стало очевидным, что макроэкономическое регулирование исчерпало себя, и на пути наращивания фискального инструментария мы не получим промышленного и экономического роста. На предыдущем этапе эти инструменты были эффективны, но теперь государственное управление смещается в сторону программ и политик, в частности технологической политики. Технологическая политика состоит в том, что государство не просто создает условия для деятельности фирм, которые сами принимают решения в условиях рынка, а в том, что выделаются приоритетные технологии и технологические платформы, которые целевым образом поддерживаются.

Исторические функции госуправления меняются. На предыдущем этапе одна из ключевых функций государства состояла в создании общих инфраструктур, которых больше никто не мог создать, — транспортной, энергетической. Сейчас происходит переход от строительства инфраструктур к управлению развитием. Так, в Англии одна из основных официально провозглашенных задач государства — помощь в ускорении технологического развития. И показателем конкурентоспособности экономики и государства в целом становятся такие характеристики, как скорость обращения знаний, длина технологического цикла — от инновации до прилавка.

Можно привести какие-то конкретные примеры того, как реализуется новая методика у нас в стране?

Г. А.: Мы реализуем промышленно-энергетический форсайт в Экспертном клубе Минпромэнерго. Уже сейчас создана экспертная панель, насчитывающая пять тысяч участников, которая позволяет учитывать мнение максимально широкого круга интересантов, в том числе представителей регионального инженерного корпуса.

Мы хотим довести их число до 30 тысяч за два года. Уже сейчас нам удается активно внедрять характерный для форсайта сценарный, то есть многовариантный тип прогнозирования, называемый еще "дорожными картами", — что, кстати, является еще одним отличием этой технологии от традиционного прогноза.

В целом экспертный клуб, начиная с осени этого года, будет структурироваться в 30 тематических секций. Задача состоит в формировании экспертных советов не столько в отраслевой идеологии, сколько в проблемно-ориентированном подходе. Сейчас завершается формирование совета по промышленному дизайну, планируется секция по тематике энергобезопасности, кадрового обеспечения промышленности и энергетики, промышленного маркетинга. Поскольку работа экспертного клуба Минпромэнерго открыта, основным способом присоединения является регистрация на официальном сайте: www.minprom.gov.ru/expertise.

статья из журнала № 9 [9] Сентябрь 2006