Когда деревья будут большими

Повышение пошлин на экспорт кругляка и создание льгот для инвесторов переломило ситуацию в лесопереработке. Однако для качественного рывка необходимо тесное взаимодействие государства и бизнеса, которое должно найти отражение в готовящейся Стратегии развития отрасли до 2020 года

Екатерина Филиппенко

По данным Минпромторга, к маю 2008 года объем обработки древесины и производство изделий из дерева составили к маю прошлого года 114,1%, по целлюлозно-бумажному производству — 107,8 % (cм. таблицу). При этом собственно лесозаготовка снизилась на 7,9%. Впервые с советских времен объявлено о строительстве нового ЦБК: эстонско-норвежская компания Estonian Pulp и австрийская Andritz возведут комбинат в Псковской области. Государство выделило 14 приоритетных проектов в ЛПК на сумму 144 млрд рублей при объеме лесозаготовки 23 млн кубометров (см. карту). Несмотря на то что стоимостной ценз проектов достаточно низок — 300 млн рублей, в заветный перечень попадают не самые дешевые: например, инвестиции в строительство комбината по заготовкам для мебели в Свердловской области составят 800 млн рублей, в Смоленской области собираются освоить производство ламинированных древесно-стружечных плит и вложат туда почти 4 млрд рублей. Цифры и факты говорят о том, что процесс развития отрасли начался.

Однако в преддверии принятия Стратегии развития лесного комплекса ряд представителей бизнеса высказывают опасения, что хорошее начало преобразований в ней может обернуться фальстартом. «У меня создалось такое впечатление, что разработка стратегии развития отрасли ведется лишь на основании наличествующих ресурсов: сколько процентов мирового запаса леса у нас есть и каких результатов можно благодаря этому достичь, — а не на основании требований рынка и прогнозов его динамики», — говорит Дмитрий Чуйко, директор по взаимодействию с органами государственной власти и местного самоуправления ОАО «Группа “Илим”». Еще более категорична в своих суждениях Наталья Пинягина, директор по связям с органами государственной власти Архангельского ЦБК: «Я считаю, что срок разработки такого документа слишком мал, и глубоко проработать стратегию за это время невозможно. Цифры и прогнозы, которые использованы там, на наш взгляд, также не проработаны. Ведь основная идея стратегии заключается в том, чтобы определить, какие производства глубокой переработки древесины надо развивать в России. А у нас практически не проводились исследования наличия ресурсов, необходимых для развития лесного комплекса страны: давно не было инвентаризации лесов (а она необходима, учитывая серьезные пожары, невозможность добраться до многих лесосырьевых баз), не оценивались кадровый потенциал, наличие и состояние инфраструктуры. Если не иметь ясной информации о свободных рыночных нишах, то становится непонятно, что производить: каким должен быть ассортимент, с какими потребительскими свойствами. И если с российским рынком есть какая-то ясность — здесь важнее всего развивать производство, направленное на импортозамещение, — то с изучением внешних рынков существует большая проблема».

Идем на восток

Мы недостаточно ориентированы на мировой рынок, утверждают эксперты. Строя собственные планы развития, мы забываем о том, что уже сегодня в Латинской Америке высаживают плантации эвкалипта, который растет в несколько раз быстрее наших лиственных пород, и это уже в самой ближайшей перспективе может существенно снизить конкурентные преимущества наших лесных запасов, считают аналитики.

Учитывая то обстоятельство, что 50% российской целлюлозы уходит на экспорт, а наш внутренний рынок насыщен ею, по идее нам и вовсе не нужны ЦБК с нуля. Если государство и региональные власти будут поддерживать такие проекты, отрасль просто зайдет в тупик. Наталья Пинягина считает, что сейчас нам нужно ориентироваться на обработку северной ели, уникальными свойствами обладают сибирская лиственница, ангарская сосна, твердолиственные дальневосточные породы. По мнению Дмитрия Чуйко, государство должно поддерживать только те проекты, которые отвечают интересам страны и отрасли в целом. Но из-за того, что пока отраслевые ведомства не определились с курсом развития, заманчивая идея с приоритетными проектами может не сработать. Процесс ни в коем случае не должен быть стихийным. <Все приоритетные проекты, которые сейчас анонсированы, с моей точки зрения, действительно имеют право на существование. Вопрос в том, что будет, когда их станет в реестре не 14, как сегодня, а сотни (именно столько рассматривается сейчас в субъектах федерации). Я не вижу эффективной схемы отбора проектов в соответствии с целями, которых хочет достичь государство, - такой критерий отбора нормативной базой не предусмотрен. Рано или поздно получится так, что разные инвесторы будут претендовать на одни и те же ресурсы, более того, на одну и ту же нишу мирового рынка лесопромышленных товаров>, - говорит Дмитрий Чуйко.

Таблица 1. Вывоз кругляка из России начал снижаться, зато растет экспорт некоторых видов готовой продукции

Источники: Минпромторг РФ

Наталья Пинягина приводит следующие доводы: «При определении емкости рынка необходимо учитывать мировые тенденции последних лет — закрытие низкорентабельных целлюлозно-бумажных комбинатов в Северной Америке, Западной Европе, Скандинавии, где, как и в России, издержки высоки. В Латинской Америке и странах Индокитая до 2010 года будет введено новых мощностей по выпуску товарной целлюлозы в объеме более 6,6 миллиона тонн. Только за 2000–2006 годы в КНР заработали новые мощности по производству 9,2 миллиона тонн картона, а к 2010 году планируется увеличить их еще на 9 миллионов тонн».

Наталья Пинягина считает, что сама по себе идея приоритетных проектов замечательная, но к стратегии необходимо приложить ориентировочную рекомендательную схему размещения производств, разработанную исходя из рынков, ресурсов, инфраструктуры: «Ведь потом тяжело будет что-либо исправить, поскольку крупный комбинат строится пять-шесть лет, окупается 15 лет, и отбирать проекты в качестве приоритетных нужно более обоснованно. Вот, например, в Архангельской области протестуют против передачи лесного фонда крупной компании. Под приоритетную программу выделяется значительный объем расчетной лесосеки, что закрывает малому предпринимательству дорогу в лесопромышленный комплекс. Забили тревогу и главы муниципальных образований — земля выделяется без согласования с местной властью. В итоге скандал с передачей лесного фонда перерос из простого передела сфер интересов бизнеса в конфликт местной и региональной властей».

Налицо и еще одна нерешенная проблема, о которой замминистра промышленности и торговли Денис Мантуров уже говорил на одном из заседаний правительства: межрегиональные конфликты интересов. Например, «Илим» имеет производственные мощности в трех регионах, а лес привозит из семи, и так работают большинство комбинатов. Дмитрий Чуйко говорит о том, что при отпуске участков леса под приоритетные проекты следует соблюдать интересы и тех регионов, которые должны предоставлять лесной фонд под такие проекты, однако не получают на своей территории налогоплательщика, так как перерабатывающие мощности — у соседей. Необходимо не допустить ситуации, когда каждый регион захочет обзавестись своим проектом и только под него будет предоставлять лес. Значит, должен быть механизм стимулирования совместного решения проблем соседними регионами.

Кто в лес, кто по дрова

Привычные рассуждения о неисчерпаемости наших лесных богатств, по большому счету, не всегда правдивы. Уже сегодня в некоторых областях дефицит леса. В других же не развита инфраструктура, и лес остается нетронутым. Протяженность лесных дорог в Российской Федерации составляет около 1,46 км на тысячу гектаров леса, а в странах Западной Европы и Северной Америки — 10–40 км.

Денис Мантуров, выступая на заседании правительства, в частности сказал: «Уже сегодня Рослесхоз ставит вопрос о дефиците леса в экономически освоенных и транспортно доступных районах. Напомню, что на прошлом заседании совета (Совета по развитию лесопромышленного комплекса при правительстве Российской Федерации. — “ЭПРО”) шла речь о том, что в Республике Карелия — при наличии достаточных производственных мощностей — лесосеки уже не хватает. Новые производства должны развиваться преимущественно в лесодостаточных районах европейской части России, Сибири и Дальнего Востока. И перерабатывать ресурсы деловой древесины, высвобождаемые от сокращения экспорта кругляка. Детальная структура размещения предприятий должна быть оптимизирована в cтратегии».

Пока же инвесторы наиболее активны в областях, хорошо обеспеченных транспортной инфраструктурой и кадрами. Это естественно, но тогда не скоро дойдет очередь до Сибири и Дальнего Востока. Стратегии предстоит решить задачу переориентирования инвестиционных потоков в макроэкономических интересах. С точки зрения инвестиций достаточно привлекателен, например, Богучанский район в Восточной Сибири, где строится ГЭС. Это почти нетронутый лес, обеспеченность энергией, кадровые ресурсы, которые сейчас задействованы при строительстве. У Дальнего Востока свое преимущество: под боком огромные рынки сбыта Юго-Восточной Азии. Но государство должно подтолкнуть этот процесс.

Уже не раз обещано, что в приоритетных проектах будут участвовать деньги институтов развития. Рассказывает Валерий Прилипов, начальник отдела развития лесопромышленного комплекса департамента промышленности Минпромторга: «Предполагается, что те проекты, которые будут одобрены в качестве приоритетных, могут претендовать на средства, выделяемые Инвестфондом. Участники могут использовать эти средства для финансирования приоритетных проектов по освоению лесов и созданию деревообрабатывающей инфраструктуры». Для строительства одного ЦБК нужен минимум 1 млрд долларов инвестиций. Выделяя хотя бы часть таких средств, государство должно четко понимать, нужно ли это отрасли. «Сейчас мы используем около 23 процентов запасов леса, а в ближайшем будущем будем использовать 35–40 процентов. Главное, чтобы древесина уходила на производство продукции с высокой добавленной стоимостью, но только той продукции, которая востребована рынком», — говорит Дмитрий Чуйко.

Большие перспективы есть у производства, например, древесно-стружечных плит и других стройматериалов, серьезной нишей является изготовление материалов медицинского назначения, высок потенциал у рынка упаковки. Так что просто необходимы доскональный многопрофильный анализ отрасли, изучение рынков соседей. Тему продолжает Наталья Пинягина: «Если бы рекомендательная схема размещения лесоперерабатывающих предприятий была разработана и утверждена правительством РФ с учетом того, какие предприятия и в каких регионах принесут максимальный доход, тогда было бы более понятно, как выбирать проекты. Критерии отбора, по моему мнению, должны быть следующие. Приоритет следует отдавать предприятию, которое намерено производить наибольший объем продукции с высокой степенью переработки, приносящий на единицу заготовленной древесины максимальный эффект». В противном случае, считает бизнес, инвестиции в отрасль придут, но не принесут должного эффекта, а потому быстро закончатся.

статья из журнала № 6-7 [26] Июль-август 2008